Книга Шестеро на одного, страница 55 – Каролина Куликова

Представляю их вместе: в дорогом ресторане, где она наверняка чувствует себя хозяйкой положения, в его кабинете, или, что еще хуже — на заднем сиденье его машины, в той самой интимной полутьме, где он вчера целовал меня.

Ревность грызет изнутри, как голодный зверь, вырывая куски из моей уверенности.

Как мне себя вести, когда он вернется? Начать допрос? Устроить сцену с битьем посуды?

Я пробовала — он просто закрывается своей непробиваемой выдержкой, становится ледяным и чужим, и я бьюсь о нее, как птица о бронированное стекло. Результата — ноль. Только мое унижение и его разочарованный вздох.

К вечеру я возвращаюсь в пустую спальню, и роскошь этой квартиры кажется мне клеткой, оббитой золотым бархатом. Стою у окна, глядя на равнодушные огни города, и понимаю: Марья Ивановна права.

Скандалы не работают. Они делают меня слабой, ведомой, предсказуемой. Но и молча глотать эту обиду, притворяясь, что все в порядке, я больше не могу. Это выжжет меня изнутри.

Я должна найти другой путь. Лазейку. Использовать его же оружие — его логику и его тактику, как он сам меня учил. Чтобы не быть больше «малой», которой просто указывают ее место в иерархии его жизни, а стать той, к кому он захочет вернуться.

Два часа ночи. Цифры на электронных часах горят ядовито-синим, разрезая темноту спальни. Сижу на кровати, обхватив колени, и чувствую, как внутри застывает лед. Горький, настоянный на унижении.

Все, Данилов. Игра окончена. Я выстроила план: когда ты войдешь, я даже не подниму головы от книги. Встречу тебя таким арктическим спокойствием, что ты сам замерзнешь на пороге.

Никаких слез, никаких вопросов «где ты был?». Только вежливое, чужое «доброй ночи». Поставлю тебя на место. Покажу, что я не комнатная собачка, которая скулит у двери в ожидании хозяина.

Но стрелка переваливает за три. Потом за четыре. Серый рассвет начинает медленно просачиваться сквозь окна, окрашивая квартиру в цвет мокрого бетона.

Рус так и не приходит. Совсем.

Просыпаюсь в десять утра от оглушительной тишины. Подушка рядом со мной — холодная и идеально ровная.

Телефон молчит. Ни звонка, ни короткого «задержался», ни сухого «ок». Пустота. Как будто человека, который вчера клеймил меня своими поцелуями, никогда не существовало.

Как назло — воскресенье. Марья Ивановна сегодня не придет. Мне никуда не нужно. Весь этот огромный, роскошный склеп принадлежит мне одной. И это сводит с ума.

Мое ледяное спокойствие летит к чертям, рассыпаясь мелким стеклом. Внутри закипает бешеная, неконтролируемая ярость, перемешанная с таким отчаянием, что хочется выть.

Ты сорвался к ней, Рус? К своей безупречной Агнессе? Там, в ее мире, интереснее, чем с «малой», которую ты уже приручил?

Мечусь по квартире, швыряю подушки, смотрю на пустую сумку в углу. Собрать вещи? Уйти прямо сейчас? Вернуться в свою обшарпанную однушку, где пахнет старыми книгами и жареной картошкой, но где я хотя бы была сама себе хозяйка?

Для меня это конец света. Самый настоящий финал. Чувствую себя раздавленной под прессом его безразличия.

Все его слова про «мою учебу» и «инвестиции» — просто способ подороже купить мое молчание, пока он строит жизнь с наследницей империи.

Стою у окна спальни, задыхаясь от собственных мыслей, когда слышу звук.