Книга Шестеро на одного, страница 52 – Каролина Куликова

Мой жакет с тихим шорохом скользит по плечам вслед за его руками и летит куда-то на заднее сиденье. Лямки платья опускаются до талии вместе с лифом, обнажая меня под его тяжелым, голодным взглядом.

Его рука медленно скользит по моему бедру вверх, а губы в ту же секунду обхватывают сосок. Я инстинктивно выгибаюсь, задевая спиной руль, который отзывается коротким, резким сигналом, тонущим в шуме за окном. Рус подтягивает меня ближе, практически вжимая в себя.

Ощущаю твердое, неоспоримое подтверждение того, что не зря на мне сегодня только тонкие веревочки. Мне самой уже не терпится — там, между ног, становится невыносимо горячо и влажно. И я знаю, что это еще не предел.

Он заставляет меня приподняться и задирает шелк платья почти до талии. Я чувствую себя абсолютно голой, хотя одежда все еще на мне — просто скомкана в районе живота, чтобы не мешать ему доводить меня до новой высоты. Той самой «низости», от которой сладко ноет в груди.

Внутри все пульсирует. Мне хочется двигаться, выгибаться, подставляя его рту грудь, а рукам — живот. Я скольжу по его плотным брюкам мокрыми складками, задевая низом живота холодную пряжку ремня. Ожидание становится пыткой. А Рус, будто не замечая моей агонии, продолжает просто приятно мучить меня губами.

Сама тянусь к его ремню, пальцы дрожат, пытаясь нащупать металл. Он перехватывает мои кисти одним движением.

— Нет. Не так быстро, — он снова кусает мою грудь, вызывая новую волну сверхсильного томления.

— Но я хочу еще... Внутри... Не могу больше, — я сама не понимаю, что несу. Слова рвутся из горла рваными, постыдными предложениями. Удобнее устраиваюсь на его бедрах, предпринимая еще одну отчаянную попытку дотянуться до молнии.

— Нет. Ноги шире раздвинь, — Рус перехватывает мою руку и жестко заводит ее мне за спину, фиксируя в районе лопаток. Теперь я полностью открыта. Полностью в его власти.

Набережная пуста, только редкие фары машин мажут холодным светом по запотевшим стеклам, на мгновение выхватывая из темноты наше безумие.

Мне настолько уже хорошо и правильно, что становится абсолютно все равно, что кто-то может нас увидеть. Точнее — меня, голую и извивающуюся на нем.

Расставляю ноги, больно упирая колени в какие-то части внедорожника, которые поскрипывают в такт моим движениям. Я жду, что вот сейчас он войдет — до предела, до моих вскриков, до искр в глазах. Но Рус не спешит исполнять мои требования.

Он перемещает руку и обводит пальцами влажные складки. Намеренно медленно, дразняще, даже не пробуя добраться до самого главного.

— Ты сегодня прыгнула выше головы, Рита, — его голос звучит как рокот мотора, низко и вибрирующе где-то в моей груди.

Его палец идет по кругу, слишком широкому, чтобы довести меня до пика, издевательски обходя центр пожара. Рус целует меня жестко, резко врываясь языком, я чувствую его щетину, которая обжигает мою кожу, но эта боль только подстегивает.

Он пугающе спокоен, его движения выверены, а мой рваный ритм требует немедленного финала. Трусь о его широкую горячую ладонь внизу, вверху — о его лицо, царапая кожу, но не обращая на это внимания.

Рус откидывает голову на сиденье, закрывая глаза. Я пытаюсь приблизиться, хочу снова его губы, его кожу, хочу сомкнуть на нем зубы, чтобы он наконец-то почувствовал мою жажду. Но он не дает. Все еще держит мою руку за спиной, жестко отстраняя меня.