Книга Скандальная страсть, страница 43 – Ева Галицкая

Я надела эту маску, и она идеально легла на моё лицо.

Когда я спустилась к завтраку ровно в восемь, они уже были там. Елена сидела, глядя в свою чашку с кофе. Её лицо было бледным и осунувшимся, на шее виднелся едва заметный багровый след — отметина его страсти. Она даже не подняла на меня глаз.

Максим, идеально выбритый и в белоснежной рубашке сидел напротив, как всегда, с планшетом.

Он поднял на меня взгляд и он ждал моей реакции.

— Доброе утро, — мой голос прозвучал ровно, холодно и до отвращения деловито.

Я села за стол и обратилась к нему так, словно вчерашнего вечера и сегодняшней ночи просто не существовало.

— Максим Сергеевич, я всю ночь думала над протоколом нашей встречи, и мне кажется, я нашла слабое место в позиции господина Йылмаза. Это касается пункта 4.3 о страховании логистических рисков. Они пытаются переложить на нас ответственность за форс-мажоры в зоне пролива, но, согласно международной морской конвенции, которую Турция ратифицировала в 2012 году, это их прямая зона ответственности. Если мы нажмём на этот пункт, мы сможем сэкономить до трёх процентов от общей суммы контракта.

Я говорила быстро, чётко, оперируя фактами и цифрами, я смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

Я видела, как на его лице удивление сменилось замешательством. Он ожидал чего угодно, но не холодного, профессионального тычка прямо в его деловое сердце.

— Интересно, — медленно произнёс он, откладывая планшет, — Покажи мне свои расчёты.

Я протянула ему свой блокнот. Наши пальцы на секунду соприкоснулись, и в этот раз я не отдёрнула руку — я выдержала этот разряд, глядя ему прямо в глаза с ледяной, вежливой улыбкой.

Игра началась, и правила были мне известны.

Поездка в офис следующим утром была похожа на путешествие в вакууме.

В стерильном, кондиционированном воздухе автомобиля тишина была настолько плотной, что, казалось, её можно было разрезать ножом. Она давила на барабанные перепонки, звенела в ушах, заполняя собой всё пространство, просачиваясь под кожу и замораживая кровь.

Я сидела напротив Максима, и смотрела в окно глядя на проносящийся за окном бурлящий Стамбул, но видела лишь его холодное, идеальное отражение в тонированном стекле.

Как всегда, он был невозмутим, словно не было предыдущей ночи, словно он не трахал свою секретаршу, глядя мне прямо в глаза. Хищник в состоянии покоя, экономящий энергию перед новой охотой.

Елена, сидевшая рядом со мной, была его полной противоположностью.

Её безупречная фарфоровая маска дала трещину. Под слоем тонального крема я видела болезненную бледность, а в уголках плотно сжатых губ затаилось страдание. Она смотрела в одну точку, и я физически ощущала волны кипящего унижения и глухой ненависти, исходящие от неё. Но эта ненависть больше не была направлена только на меня. Теперь её львиная доля, ядовитая и обжигающая, предназначалась ему, её богу и её палачу.

Я же была спокойна и опустошена. Внутри меня не было ни страха, ни слёз, ни даже злости. Прошлой ночью я сгорела в огне его жестокости и унижения. А то, что сидело сейчас в этой машине, было Фениксом, восставшим из пепла. И этот Феникс жаждал победы.

Переговорная комната на сороковом этаже встретила нас запахом дорогого кофе и лицемерия.

Бурак Йылмаз и его свита уже ждали. Их улыбки были такими же фальшивыми, как и вчера, но сегодня в них сквозило неприкрытое самодовольство победителей.