Книга Скандальная страсть, страница 29 – Ева Галицкая

Я не кончил — ещё не время. Вытащил член из неё, мокрый от её соков, и толкнул её вниз.

— Возьми его глубоко, как ты умеешь.

Лена опустилась на колени и её губы сразу сомкнулись вокруг головки. Её язык закружил по члену, обводя каждую складку и дразня влажными, круговыми движениями. Она не торопилась, вбирая меня по сантиметру, её рот был горячим, влажным, идеально облегающим.

— Глубже, сучка, — прорычал я, запустив пальцы в её волосы, натягивая ее голову на себя.

Она застонала в ответ, вибрация прошла по всей длине, заставив меня выдохнуть сквозь зубы. Лена двигалась с влажным чмоканьем, слюна стекала, капая на её груди, заставляя их блестеть и колыхаться при каждом движении. Я трахал её рот от души, толкаясь бедрами, входя глубоко, чувствуя, как её горло сжимается, но принимает меня всего.

Я долго не мог кончить, злость на Козлова всё ещё бурлила во мне, не давая разрядки. Я мучил её рот, держа за волосы, заставляя двигаться быстрее и брать еще глубже. Лена задыхалась, слёзы текли по её щекам, но она только стонала, и поощрительно гладила мои бедра.

— Не останавливайся, — выдохнул я, увеличивая темп.

Но мысли были не о ней. Они вернулись к Даше, к её упрямому взгляду на совете, к тому, как она спорит со мной в офисе, как двигаются её губы, а глаза горят вызовом. Я представил эти губы на своём члене — мягкие, неумелые, но полные той же искры. Член стал твёрже, пульсируя в горле Лены, и это сломало барьер.

С тихим рыком я кончил Ленке в рот. Горячие струи били глубоко в горло, вынуждая её глотать. Мое тело содрогнулось в конвульсиях, выжимая последние капли ей в рот.

Туман в голове рассеялся, оставив после себя ледяную, звенящую пустоту и одну-единственную, до одури ясную мысль — я смог кончить, только когда подумал о своей сводной сестре.

Лена еще секунду не двигалась, затем аккуратно отстранилась и, поднявшись с колен, взяла с бара салфетку, чтобы вытереть губы и подбородок. Её щеки горели, но взгляд оставался взглядом профессиональной шлюхи. Однако, между нами была небольшая теплота, и она знала это.

— Лен, я распоряжусь, чтоб тебе в этом месяце выписали хорошую премию.

— Спасибо, Максим Сергеевич, — прошептала она, поправляя блузку, — Если вам нужно еще...

— Да, — перебил я её, — На следующей неделе ты летишь со мной в Турцию. Там будет много дел и предстоят сложные переговоры. Хочу, чтоб ты была всегда под рукой, и днем, и ночью. Денег я тебе переведу на расходы.

Лена попыталась что-то сказать, но я снова ее перебил.

— Можешь идти. Подробности напишу по корпоративной почте. Сейчас отмени мою встречу на пять часов, и подготовь все документы по турецкому проекту. Я хочу видеть их у себя через час.

Она кивнула, поправила безупречный костюм и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Я остался один. Физическое напряжение ушло, но ментальное стало только острее. Я вытравил из себя унижение от разговора с Козловым, но не смог вытравить из головы ЕЁ.

Перед внутренним взором возникла Даша.

Когда она, тоненькая, хрупкая, в своем дешевом платье, посмела возразить седовласым акулам моего бизнеса, и, черт возьми, оказалась права, я немного охренел.

Ее схема с Турцией была дерзкой и изящной в своей наглости. Я сам бы не придумал лучше. Признавать это было тошно. Я привык видеть ее обузой, досадной помехой, дочерью женщины, которую презирал, а теперь был вынужден признать, что эта «испуганная мышь» обладает интеллектом.