Книга Игра. P. S, страница 62 – Катя Хеппи

— Проходи. Я знала, что ты приедешь. Глупо, наверно, прозвучит, но я рада, что ты так быстро приехал. — уставился на ее, но радости не увидел. — Задолбалась в хлам от наших недомолвок. Мне уже некуда бежать, поэтому давай поговорим открыто.

Ее голос как наждачная бумага по моему сердцу. Резкий, рваный, тяжелый и уставший.

— Я люблю тебя, Ром. — сделал шаг навстречу, тонул от ее слов и хотел найти спасение в объятиях. Но она отошла. Спряталась за стол, который стал нашим барьером и моей опорой, потому что ноги не держали. Я обмяк. Тело плющило и ломало. Мозг отказывался воспринимать происходящее. А ее слова раздолбывали сердце в щепки.

— Но не хочу любить. Эта любовь мучительнее смерти. Я хочу забыть тебя. Оставить все в прошлом. Хочу начать все заново здесь в Америке, поэтому уезжай, Рома, и больше никогда не возвращайся.

— Ты любишь меня. Я люблю тебя. Так почему мы не можем быть вместе?

— Потому что вместе мы добьем друг друга, — кричит, дышит часто-часто и закрывает лицо руками. Прячет слёзы под ладошками. — Ром, у меня не хватит сил пережить еще один пинок.

Срываюсь с места и подхожу к ней. Но не решаюсь обнять. Стою рядом и пропускаю через себя ее боль, уязвимость.

— Прости меня. Прости меня, Бельчонок. Я творил такое, что заставляло страдать тебя. Но я страдал и сам, раня тебя. Я знал, что делаю плохо, неправильно. Но не мог остановиться. Я злился на себя, а выплескивал эту злость на тебя. Бельчонок, я не знал, как по-другому. Мне никто не показал, как надо любить. И я совсем растерялся, когда к тебе стал чувствовать то, что считал невозможным, запретным. Я испугался. Боялся тебя. Боялся, что ты не сможешь полюбить такого, как я. А тут еще этот ребенок. Меня переклинило, и я оттолкнул тебя. Я решил, что ты не примешь меня. Не хотел быть брошенным тобой, как в детстве матерью. Я идиот, не видел, что ты не она. Греб всех под одну гребенку. Бельчонок… Ты ушла. А я кукухой поехал. Совсем мозги растерял. Сдыхал без тебя. А потом, как тебя Дема забрал, меня окончательно сорвало. Не мог я без тебя, а признаться, духа не хватало. — убрал ее руки от лица и заглянул в глаза. Мне нужно было знать, что она услышит меня. — Бельчонок. Я трус и слабак, но я люблю тебя. И ты меня любишь. Ты до сих пор любишь меня. Несмотря ни на что. Дай мне шанс. Я обещаю, что я не упущу его.

Подняла глаза и дрожащими губами прошептала:

— Ром, у тебя нет больше шанса.

Эти едва слышные слова так долбили ушные перепонки, что почти оглох. Равнодушие в глазах выпотрошило все внутренности, превращая меня в ходячий труп. Но эта ее глупая уверенность, что без меня будет лучше, заново разгоняла кровь по отмирающим клеткам, худо-бедно вернув мне силы не сдаваться.

Протянул руку и коснулся ее щеки, согнав одинокую слезинку. Это хрупкое прикосновение подарило мне столько тепла, столько нежности. Я последнее время был как робот. Выполнял только четыре команды: есть, спать, работать и колотить в зале грушу для перезагрузки системы. Но это прикосновение нажало на такую кнопку, что я сбросил старые настройки. Не смогу больше, как раньше. Потому что это не жизнь. Это какая-то бессмысленная игра в нормальность.

— Уходи.

Повернулась, избавляясь от моего прикосновения. Только я чувствовал разряд между нами, который не хотел упускать. Схватил и прижал спиной к своей груди. Перемкнуло. Прибалдел от ощущения ее тела в своих руках. Из ада в раю очутился. А ускоряющийся стук ее сердца под моей ладонью звенел в голове фразами «не сдаваться», «бороться».