Книга Покровитель для оторвы, страница 67 – Елизавета Найт

— Украла личность подруги и собралась захватить ее бабки. Вот это ты дала! — он откидывается на высоком кресле.

— Я не крала…

— Заткнись! — шипит он. — Хочешь знать, что мне надо? Бабки!

— Сколько? — губы дрожат. Внутри предчувствие распускает когтистые лапы и сжимает мое сердце.

— Сразу к делу? Умничка. Все твое наследство! — улыбается он.

— Это невозможно, — мои глаза округляются.

— А-а-а, — он качает перед моим лицом указательным пальцем. — Очень даже возможно. Ты сама отдашь мне свои денежки.

— Нет. Дима этого не допустит, — я уверена в этом.

— Ха-ха-ха, — Эдик громко смеется, словно металл скребет по стеклу. — Дуреха, как только ты выйдешь замуж, опекун тебе больше не будет нужен.

— Откуда ты?..

— У меня много связей, — его глаза вспыхивают, а улыбка исчезает с лица. — Я же сказал, что навел справки.

— Но у меня нет мужа! — хватаюсь за соломинку.

— Пока нет. Но скоро я им стану.

Его тихий едкий словно яд голос врывается в мое сознание.

— Нет! Нет! Нет! Ты будешь гнить в тюрьме, — я вскакиваю из-за стола.

— Осторожнее на поворотах, — Эдик хватает меня за руку и сильно сжимает.

Я морщусь от боли. Мне приходится согнуться, чтобы облегчить боль. Мое лицо оказывается на одном уровне с его.

— Люся, — зло шепчет он. — Эти бабки мои. И если бы твоя дуреха-подружка была бы посообразительнее и рассказал о наследстве, то осталась бы жива. И, возможно, счастлива со мной в браке.

— Ты — чудовище, — шепчу в ответ.

— Слушай и запоминай, дрянь: ты — моя невеста. И завтра мы пойдем подавать заявление в ЗАГС. На случай, если ты решишь преподнести своим родственничкам приукрашенную версию «правды» или сбежать… — он отбрасывает мою руку и лезет в нагрудный карман.

На полированную столешницу ложится помятая небольшая коричневая «книжечка» с окислившемся гербом на обложке.

Мне не надо даже открывать ее, чтобы понять, чей это паспорт.

— Откуда? — шепчу я в ужасе.

— А он всегда был у меня. Так проще было контролировать Катюху, особенно в последнее время, — он раскрывает Катин паспорт сразу на странице с фотографией. — Здесь она неплохо вышла, а?

— Ну и что? — я пытаюсь растереть ноющее запястье. — Если бы ты сегодня не вломился к нам, я бы все равно рассказала им правду.

— Знаешь, если ты расскажешь «своим» родственникам правду, ничего страшного не случится. А вот если вдруг всплывет вся правда…

— Какая «вся»? — и снова предчувствие сжимает мое сердце до боли.

— Ну что некая Людмила Назарова убила свою несчастную беременную подругу, украла ее личность, подставила невиновного сына местного депутата и собралась присвоить огромную сумму денег, — пока он говорит, его улыбка сочится ядом.

— Нет, это ведь ты!

— Я? А где доказательства? Как видишь я здесь! Свободен и ни от кого не скрываюсь. А вот на месте преступления все в твоих отпечатках.

— Я там живу…

— Ну… а твои отпечатки и кровь несчастной Кати на обломках дверцы шкафа, которой ее и забили?

У меня темнеет в глазах. Я хватаю ртом воздух и до боли в пальцах сжимаю руками столешницу.

— Слушай и запоминай, — его пальцы больно впиваются в мой подбородок, заставляя взглянуть прямо в его глаза. — Ты станешь моей женой! И отпишешь на меня все бабки! А потом… я, может быть, тебя отпущу…

И снова его безумные глаза разгораются откровенно похотливым блеском.