Книга Покровитель для оторвы, страница 65 – Елизавета Найт

Меня же крепко держат грубые ладони.

— Я — Эдуард Холмогоров, Катюшин жених.

Только на миг, на долю секунды я благодарна Эдику за поддержку. Если бы не его ладони на моей талии, я бы точно упала. Потому как мои ноги становятся ватными.

В горле пересыхает. Сглатываю вязкую слюну.

— Что-то слишком много женихов для одного утра, — «бабуля» надевает на лицо маску неприступной бизнес-леди. И я не могу понять: раздражена она или разочарована. Но радости за меня в ее голосе точно нет.

— Андрей этому точно не обрадуется, — как бы невзначай говорит она.

— Андрей? — гремит удивленный голос Димы.

— Что это за Андрей, родная? Соперников я не потерплю, — от хрипловатого голоса Эдика по моей коже пробегают мурашки. Тяжелые ладони сдавливают мою талию до боли.

— Мой друг, — охаю я, не понимая, почему все еще не скинула тяжелые ненавистные ладони.

— Пойдем, Катена, потрещим, — Эдик пытается подтолкнуть меня к выходу.

— Катя никуда не пойдет, — ледяным высокомерным тоном отрезает Нелли Эдуардовна.

— Почему это? — Эдик скалится, как дикий зверь. Он не привык к отказам.

Все его раздражение и злость проступают на красивом лице, обезображивая его. Но он быстро берет себя в руки.

— Катя очень устала. Пока она не позавтракает и не отдохнет… — Нелли Эдуардовна говорит тихо, но бесприкословно.

— Да? — Эдик улыбается. И его улыбка не сулит ничего хорошего. — Может, спросим мою невестушку? А, Катена?

Он произносит «Катена» с нажимом. Почти так же, как до него произносил Дима.

С трудом отрываю взгляд от побледневшего Диминого лица и перевожу на «бабулю».

Она стоит словно королева, с идеально ровной спиной, ее взгляд неторопливо и презрительно смеряет Эдика и скользит ко мне, ожидая ответа.

Замечаю в ее глазах нетерпение и возмущение ситуацией в целом. Что-то щелкает внутри меня. Я не хочу увидеть ее разочарование, когда Эдик вывалит мою историю. Я… я не знаю, чего хочу. Но точно не расстроить эту женщину, которая по-прежнему остается для меня загадкой. То она холодная, строгая и требовательная, а то бросает своих гостей и несется искать меня ночью по Москве.

— Я скоро, — практически шепчу, опуская взгляд.

В повисшей тяжелой тишине скидываю старые кроссовки, которыми снабдил меня Андрей в своей берлоге, и ныряю в новенькие ботинки, на плоской подошве с высоким голенищем.

Запахиваю манто и разворачиваюсь к выходу, не дожидаясь Эдика.

— Нет, — Дима хватает меня за руку.

От его прикосновения по телу прокатывается дрожь, кожа горит, а сердце разгоняется до ста за секунду.

Я порывисто разворачиваюсь, моя рука скользит в его руке. Его пальцы касаются моей ладони, скользят по ней.

Сжимаю ладонь, стараясь не разрывать нашего касания. Словно оно одно может спасти меня.

Огромная мягкая ладонь дрожит под моими пальчиками.

Вглядываюсь в Димино лицо.

Он, не отрываясь, смотрит на мою руку. Его глаза стремительно темнеют. С самого их дна вихрем поднимаются искры ярости.

Всего доля секунды и от строгой решительности не остается следа. Лицо Димы — каменная маска, лишь глаза горят безумием и злость.

Он разжимает пальцы. Моя ладонь скользит дальше. Он резко дергает и освобождается от моего рукопожатия.

Перевожу пораженный взгляд на свою ладонь. Такое чувство, что Дима увидел на ней мерзкого таракана или гнойную язву. Слишком торопливо и брезгливо он смахнул ее.