Книга Покровитель для оторвы, страница 24 – Елизавета Найт

Радостно потираю ладошки под накидкой.

Еще пара часов проносится. Я сижу как на иголках.

Не успевает девушка промыть мои волосы от осветлителя, как я уже тащу ее к креслу продолжать покраску.

Ее лицо снова удивленно вытягивается, но она молчит.

Баночки, тюбики и флакончики выстраиваются в ряд. На свет извлекаются весы.

— А это что? — я заглядываю ей через плечо.

— Это краска.

— А цвет какой?

— Нордический блонд.

— А это? — тычу пальчиком в другой тюбик.

— Это пепельный блондин, — она пытается быть милой. Но я замечаю в зеркале судорогу, которой сводит ее лицо от фальшивой улыбки.

— А это что? — продолжаю атаку, прикидываясь полной дурой.

— Это корректор желтизны, розовый, как вы просили.

— А вот это?

— Это тоже корректор, только фиолетовый. Я их смешаю для более ровного цвета.

— Круто! А вот это? — придвигаюсь ближе и «случайно» задеваю огромную бутылку с густым белым содержимым.

— Это окислитель. Ай! — восклицает девушка и пытается ее поймать. Но поздно.

Бутылка летит на пол и целый литр дорого окислителя растекается некрасивым пятном по полу и драпирует брызгами все вокруг.

— Простите, — я пытаюсь изобразить сожаление. Но у меня всегда плохо получалось. И сейчас не получилось. Потому что девушка смотрит на меня почти с ненавистью.

— Ничего, — бурчит она сквозь зубы. — Сядьте, пожалуйста, на кресло. Я сейчас все уберу и мы начнем!

Понимающе киваю. Но стоит ей развернуться и сделать пару шагов, как я молнией бросаюсь к столику. Хватаю одноразовое полотенце и делаю вид, что пытаюсь вытереть окислитель.

А сама другой рукой выдавливаю в миску с краской розовый корректор.

Как там говорила Катя, один сантиметр пасты, максимум два? Значит мне надо сантиметров пять-десять. Да, десять будет самое то.

Отбрасываю тюбик в сторону и, оглядываясь, давлю фиолетовый. Пусть будет!

Где-то хлопает дверь, и я стрелой несусь на кресло.

Стоит мне устроиться и расправить накидку, как рядом возникает моя парикмахерша и уборщица.

Обе смотрят на меня хмуро, приклеив к лицу вымученные улыбки.

Уборщица быстро ликвидирует устроенный мной погром, а Марина принимается за мои волосы.

Еще час пролетает незаметно.

— Пойдемте смываться.

С удовольствием.

По пыхтению и тихим ругательствам девушки понимаю, что все прошло как надо.

Замираю от нетерпения. С тюрбаном на голове усаживаюсь на кресло. И жду, жду, жду…

Именно в этот момент из кабинета выплывают две дивы: хозяйка салона и Нелли Эдуардовна и направляются к нам.

— Ну как у вас дела, Мариночка? — надменный голос хозяйки никак не вяжется с ее словами.

— Я… у нас… в общем… — девушка мнется.

— Марина, не тратьте наше время, — не выдерживает «бабуля».

Девушка обреченно вздыхает и практически срывает полотенце с моей головы.

Наступает долгая минута звенящей тишины.

Кажется, что взгляды всех присутствующих в салоне обращены на мою персону.

А я что? Я ничего…

— Нелли, дорогая, только не переживай! Мы все исправим! — звучит успокаивающе голос хозяйки.

— Что это такое? — голос «бабули» звенит от гнева и негодования.

Вижу в зеркале, как округляются ее глаза и дрожат губы.

Перевожу взгляд на свои волосы. У самых корней они окрасились в глубокий розовый цвет с фиолетовым отливом. «Фуксия» или что-то типо того.

Дальше цвет плавно размывается в ярко розовый, даже маске до такого было далеко. А кончики остались, как и были нежно-розовыми.