Книга Покровитель для оторвы, страница 22 – Елизавета Найт

А вот теперь мы сидим в салоне красоты. Недешевом, я должна сказать. И все девушки бегают и крутятся только вокруг нас.

— Екатерина! — вздрагиваю от ледяного холода в голосе «родственницы».

Да что опять не так?

Нелли Эдуардовна с каждым днем становится все строже и язвительнее. Каждый ее взгляд способен испепелить. Каждое слово — убить на месте!

Ох, Катя, ну и «бабуля» тебе досталась!

— Даже не думай, — она наклоняется и вырывает из моих рук палитру, переворачивает страницу и тычет идеальным пальчиком в целый ряд одинаково унылых оттенков.

— Вот!

— Нет! Я буду как бледная поганка! Как покойница с такими ногтями, — говорю и прикусываю язык.

Идеальный ноготок «бабули», нервно сучащий по плотному картону, как раз такого цвета. Цвета скучной неизбежности.

— Просите, — шепчу я под ее гневным взглядом.

— Значит, решили. Вот этот, — он указывает на один из цветов.

— А можно мне на ногах покрасить тем? — надежда еще не умерла во мне. Поднимаю молящие глаза на нее.

Идеальная фигура, идеальная осанка, идеальный светлый брючный костюм и высокие каблуки.

— Каким «тем»? Кислотно-зеленым или неоновым розовым? Может, электрик? — ее голос звучит ровно. Не вижу подвоха.

— Ага, — киваю с радостью.

— Ни в коем случае, — отрезает она. — Девушка, на ногах классический френч.

— Отлично, — бурчу про себя.

И снова получаю гневный взгляд ярко-голубых «бабулиных» глаз.

О, педикюр, маникюр и массаж стоп сглаживают разочарование от выбранного не мной цвета лака.

Несколько чудесных часов я провожу в уютном кресле, а вокруг меня суетятся работницы салона.

Пока я с кислой миной на лице разглядываю бледно-розовое уныние на своих руках и скучный френч на ногах рядом возникает «бабуля».

— Какой у тебя размер ноги? — она не спрашивает, она требует ответа.

— Тридцать четвертый.

— Кошмар, — ее глаза округляются.

— А, — машу обреченно, — я привыкла. В детском мире всегда есть мой размер.

Она почему-то хмурится, не оценив моей шутки.

— Екатерина, это катастрофа! — восклицает она.

— Почему? — я вытягиваю ножку и разглядываю ее. Очень даже ничего.

Катя меня всегда называла Золушкой. И смеялась, что я когда-нибудь найду своего принца.

— Потому что через неделю, у меня юбилей. Ужин в лучшем ресторане, гости, платья от именитых кутюрье и бриллианты от Картье. А ты собираешься пойти в детских туфельках?

— Ну да.

— Это катастрофа, — она прикладывает пальцы к вискам.

— Да, ладно. Я могу и не ходить… — слова застревают у меня в горле от ее гневного взгляда.

— Екатерина, чтобы я такого больше не слышала, — гневно отчитывает она меня. — И вообще, лучше бы я тебя слышала реже…

Последнее она скорее бурчит себе под нос.

— Девушки, а ее волосами вы собираетесь заниматься? — Нелли Эдуардовна оборачивается к замершим девушкам и те начинают носиться по салону, натыкаясь друг на друга.

— А что не так с моими волосами? — я подхватываю длинную прядь и разглядываю розовый кончик.

— Цвет! — чеканит «бабуля».

— Мне нравится цвет!

— А мне нет!

— Нет! — тут я настроена решительно. — Мне нравится мой цвет. И ничего менять я не дам!

— Господи! За что мне такое наказание? — приложив руки к груди, восклицает «бабуля».

— За все хорошее, что ты сделала миру, — от глубокого голоса мурашки пробегают по моей спине.

— Дмитрий! — Нелли Эдуардовна улыбается сыну вымученной улыбкой и наклоняет голову, позволяя ему поцеловать ее.