Книга Опасная для Босса, страница 84 – Tommy Glub, Адалин Черно

Господи. Внутри все сжимается от воспоминаний.

Пытаюсь осторожно выбраться из его объятий, задерживая дыхание, но рука сжимается крепче, притягивая меня ближе к его горячему телу.

— Никуда не денешься, — хриплый со сна голос заставляет меня вздрогнуть. По позвоночнику пробегает дрожь.

— Доброе утро, — шепчу, не оборачиваясь. Не готова встретиться с ним взглядом. Боюсь, что он прочтет в моих глазах слишком много. Боюсь увидеть в его глазах... что? Сожаление? Равнодушие?

Он переворачивает меня на спину одним плавным движением. Матрас прогибается под его весом. Нависает сверху — растрепанные волосы падают на лоб, щетина делает его похожим на хищника, темные глаза изучают мое лицо с такой интенсивностью, что хочется закрыться. Красивый до боли. До остановки дыхания.

— Доброе, — соглашается, и в уголках его губ появляется едва заметная улыбка, от которой мое сердце пропускает удар.

Он наклоняется медленно, давая время отстраниться. Но я тянусь навстречу.

Поцелуй медленный, ленивый, тягучий как мед. Его губы двигаются неспешно, смакуя момент. Совсем не похожий на вчерашние — торопливые, жадные, отчаянные, полные неутоленной жажды. Этот другой. Нежный. Глубокий. Будто у нас есть вся жизнь впереди.

Хотя мы оба знаем, что это не так. Знание висит между нами невысказанное, тяжелое, как грозовая туча.

— Который час? — спрашиваю, когда он отстраняется. Голос предательски дрожит.

— Половина восьмого. Самолет в одиннадцать.

Три с половиной часа. Цифры эхом отдаются в голове. Потом мы сядем в самолет, вернемся, и все закончится. Сказка превратится в сон. Он снова станет моим боссом. Я — стажеркой, одной из многих. И эта ночь останется в Милане, как сон. Как что-то слишком прекрасное, чтобы быть реальным.

— Кофе? — спрашивает он, проводя большим пальцем по моей щеке. Прикосновение такое нежное, что к горлу подступает ком.

— Да, пожалуйста. — Голос едва слышен.

Он встает, и я не могу отвести взгляд. Мышцы играют под кожей при каждом движении. Широкие плечи, рельефная спина с родинкой у левой лопатки, узкие бедра. Он натягивает боксеры, брюки от костюма, и я прикусываю губу, сдерживая порыв окликнуть его, попросить остаться.

— Я скоро, — бросает через плечо и выходит.

Дверь закрывается с тихим щелчком. Лежу, уставившись в потолок с лепниной. В груди странная смесь счастья и тоски, такая острая, что больно дышать. Счастья — потому что эта ночь была... невероятной. Волшебной. Как и первая…

Встаю, ноги подкашиваются. Тело помнит его прикосновения, каждую ласку. Иду в ванную на нетвердых ногах. В зеркале — растрепанная девушка с припухшими губами, блестящими глазами и следом на шее. Темно-красный, явный. Его метка. Провожу по нему пальцами — кожа чувствительная, ноет приятно.

Принимаю душ быстро, пытаясь не думать о том, как его руки были там, где сейчас струи воды. Как его губы... Нет. Не думать. Вода смывает его запах с кожи, но не может смыть воспоминания. Заматываюсь в полотенце и выхожу.

Никита уже в гостиной, разливает кофе по чашкам. Движения уверенные, домашние. На нем только брюки, торс обнажен. Утренний свет из окна золотит его кожу. Я сглатываю, во рту пересыхает.

— Твой кофе, — протягивает чашку.

Наши пальцы соприкасаются, и даже от этого простого касания по коже бегут мурашки, как от разряда тока.