Книга Опасная для Босса, страница 24 – Tommy Glub, Адалин Черно

Я иду к его кабинету. Кажется, каждый шаг звучит громче положенного, каблуки отзываются в пустом коридоре гулким эхом, словно отсчитывают секунды до казни. Сердце бьется синхронно с ними — тук-тук-тук — и я не знаю, что громче. Ладони вспотели, хотя в офисе работает кондиционер. Открыть массивную дверь мне удается с трудом — руки предательски дрожат, но я все же ее толкаю и вхожу внутрь.

Он уже внутри. Сидит за своим креслом, как король на троне, как и всегда безупречно одет. На этот раз на нем черная рубашка, пара пуговиц которой расстегнуто, открывая загорелую кожу и намек на идеальные ключицы. Господи, это нечестно выглядеть так хорошо с утра! Он лениво барабанит пальцами по столу — длинными, идеальными пальцами, от которых у меня почему-то перехватывает дыхание. И вот этот взгляд — спокойный, темный… такой, от которого у меня по спине бегут мурашки, а низ живота сжимается в предательском спазме. Дьявол, облаченный в черное. Пожиратель душ девственниц, и никак иначе.

Я кладу перед ним папку. Стараюсь, чтобы руки не дрожали.

— Ваша стратсессия.

Голос звучит тверже, чем я ожидала. Хорошо.

Он не отвечает. Смотрит на папку, потом — на меня. Взгляд медленный, оценивающий, и от него хочется поежиться.

— Ничего не забыла?

Теряюсь. Сердце пропускает удар. Думаю лихорадочно, но ничего не могу вспомнить. Перебираю в голове все его требования, как студент на экзамене перебирает шпаргалки.

Он проходится взглядом по моему телу. Медленно. От туфель до юбки, задерживается на талии, скользит выше...

Что? Что не так? Меня бросает то в жар, то в холод.

Он просил как-то по-особенному одеться? Не знаю, определенный тон в одежде выдержать или пару пуговиц расстегнуть на груди? Как у него самого?

— Кофе, — говорит, возвращая взгляд к моему лицу.

Облегчение накрывает волной. Кофе! Просто кофе!

Бросив взгляд на часы, выдыхаю:

— Вы просили черный без сахара и подавать в восемь пятьдесят. Сейчас восемь сорок.

Выкусил?! В груди разливается мелкое, но такое приятное торжество.

Едва сдерживаюсь, чтобы не растечься в ехидной улыбке. Уголки губ предательски дергаются вверх.

— У тебя десять минут. Я пока почитаю.

Он переводит взгляд с меня на злосчастную папку. Честно, у меня на зеленый цвет скоро будет аллергия. Особенно после этой ночи, когда я на эту папку часа два смотрела. Не отрываясь. Собирала туда листочки, как одержимая.

Выхожу из кабинета, иду делать черный кофе без сахара. Ноги подрагивают от усталости и напряжения. Жду, пока кофемашина справится — она урчит и шипит, выпуская струйки пара. Аромат кофе обволакивает, и я на секунду закрываю глаза, вдыхая его. Забрав чашку, горячую, обжигающую пальцы даже через фарфор, на полном серьезе думаю — а что если туда плюнуть? Будет заметно? Представляю его лицо, и внутри все переворачивается от злорадства. Испугавшись собственных мыслей, отбрасываю их.

Господи, это я сошла с ума или он и правда меня довел?

Захожу в кабинет. Ставлю перед ним кофе ровно в восемь пятьдесят.

Он в это время просматривает третью страницу стратсессии. Молча. Мне кажется, что в этой оглушающей тишине, где слышно только шорох переворачиваемых страниц и мое собственное дыхание, я упаду в обморок. Воздух становится густым, тяжелым.

Он листает страницу за страницей. Его взгляд концентрируется на каждой, вижу, как он приподнимает чуть бровь — совсем немного, но я замечаю, — задерживает палец на таблице, словно проверяя расчеты. Он переворачивает еще лист. Я сглатываю так громко, что сама себя слышу. Горло пересохло, хотя только что пила кофе.