Книга Кто чей сталкер?, страница 9 – Tommy Glub

Кручу бутылку. Указывает на Нику. Она напрягается.

— Правда или действие?

— Правда, — выдыхает она.

Хочу спросить что-то нормальное, безобидное, но Беляев меня опережает:

— Ты…

— Эй, это не твой вопрос!

— Да ладно тебе, — машет рукой. Но я быстрее спрашиваю, чтобы он ничего лишнего не ляпнул:

— Ника... Почему ты всегда сидишь одна в столовке?

Тишина. Лампочка мигает, и на секунду ее лицо полностью погружается в темноту.

— Потому что... мне так комфортнее. Не люблю пустые разговоры.

— Но это же одиноко, — вырывается у меня.

— Одиночество и уединение — разные вещи, — тихо отвечает она и крутит бутылку.

Попадает на Беляева. Он, конечно, выбирает действие.

— Сними футболку и сиди так два круга, — говорит Ника, и мы оба в шоке смотрим на нее.

— Воу, — присвистывает Арс. — Не ожидал от тебя, тихоня.

Но снимает. Конечно снимает. Понтуется своими кубиками пресса. Я закатываю глаза. Хотя Ника, кажется, смотрит в пол.

Следующий круг. Бутылка указывает на меня. Ника спрашивает:

— Правда или действие?

— Действие, — решаюсь. Не хочу выглядеть трусом после Беляева.

Она задумывается, кусая губу. Потом в полумраке я вижу, как она улыбается. Коварно так.

— Расскажи самый нелепый комплимент, который ты когда-либо говорил девушке.

Блять.

— Это не действие, это правда!

— Нет, действие — рассказать. С интонацией и жестами, как было.

Беляев ржет. Сука.

— Ладно, — вздыхаю. — Первый курс. Сказал девушке из параллели: "У тебя глаза как два оператора сравнения в коде — всегда возвращают true, когда я на них смотрю". Она ничего не поняла и назвала меня придурком, толкнув в плечо.

Тишина. Потом Ника начинает смеяться. Тихо, прикрывая рот рукой, но смеяться. И это... черт, это красиво. Даже Беляев ухмыляется.

— Боже, Аверин, это ужасно, — выдавливает она между смешками.

— Эй, она потом все же оценила! Мы потом месяц встречались!

— Месяц? Удивительно, что продержалась так долго, — фыркает Арс.

Кручу бутылку со злостью. Попадает на Нику.

— Действие, — говорит она неожиданно.

Беляев оживляется:

— Сядь на колени к Аверину на минуту.

Что?!

— Это мой ход, придурок!

— Да ладно тебе, не ссы.

Ника смотрит на меня в полумраке. Не могу разобрать выражение ее лица.

— Я... я лучше правду тогда.

— Нет-нет, — Арс качает головой. — Уже выбрала.

— Беляев, не дави на нее, — рычу я.

— Все нормально, — тихо говорит Ника и... встает.

Подходит ко мне. В темноте спотыкается о чью-то сумку, я инстинктивно подхватываю ее за талию. Тонкая. Теплая. Пахнет ванилью и еще чем-то сладким.

Она неловко садится боком на мои колени, явно стараясь минимизировать контакт. Но все равно чувствую ее вес, тепло. Она дрожит слегка.

— Холодно? — шепчу.

— Н-нет.

Минута тянется вечность. Беляев что-то говорит, но я не слышу. Слышу только ее дыхание. Чувствую, как бьется пульс на ее шее. Руки не знаю куда деть — одна на ее талии, вторая упирается в пол.

— Время, — объявляет очень нетерпеливо Арс, и она практически спрыгивает с меня.

Возвращается на свое место. Лампочка мигает, и на секунду вижу, что она вся красная.

— Моя очередь, — Беляев крутит бутылку. Попадает на себя. — Крути ты, Ника.

Она крутит. Снова на него.

— Правда.

— У тебя есть девушка? — спрашивает она тихо.

— Нет. Но есть несколько кандидаток, — он подмигивает ей.