Книга Кто чей сталкер?, страница 10 – Tommy Glub

Мудак.

Следующий круг становится жестче. Беляев спрашивает меня про самый большой провал с девушкой. Рассказываю про то, как позвал одну на свидание в компьютерный клуб. Ника спрашивает Арса, почему он такой самоуверенный. Он отвечает что-то про "жизнь слишком коротка для комплексов".

Потом бутылка снова на Нике. Она выбирает правду.

— В кого ты влюблена? — выпаливает Беляев раньше меня.

Тишина. Сердце почему-то начинает колотиться быстрее.

— Ни в кого, — отвечает она.

— Врешь, — Арс наклоняется вперед. — У тебя есть кто-то на примете.

— Нет.

— Есть. Вижу по глазам.

— Беляев, отстань от нее, — вмешиваюсь я.

— Что, боишься услышать мое имя? — ухмыляется он.

— Да пошел ты...

— Это правда, у меня никого нет! — почти кричит Ника. — Просто... есть человек, который мне нравится, но это глупо и безнадежно, и я не хочу об этом говорить!

Встает резко, идет к окну. Спотыкается в темноте, чертыхается. Первый раз слышу, как она ругается.

— Ника... — начинает Беляев.

— Не надо. Просто... давайте закончим эту игру.

Но настроение уже испорчено. Сидим в темноте, молчим. Лампочка мигает, создавая странные тени на стенах.

Интересно, кто этот парень, который ей нравится? И почему я так хочу, чтобы это был не Беляев?

Смотрю на нее — силуэт у окна, обнимающая себя за плечи. Хочется подойти, обнять, сказать что-то утешительное. Но я не двигаюсь. Потому что понимаю — я начинаю влипать.

В девушку, которая любит кого-то другого.

В тихоню с серьгами-звездочками.

В ту, что пахнет ванилью и краснеет от одного взгляда.

Блять…

Ника

Стою у окна и чувствую, как комната начинает плыть. Нет, только не сейчас. Только не при них.

Хватаюсь за подоконник, пытаюсь сделать глубокий вдох. В голове шумит, перед глазами темные пятна. Знакомое ощущение — я вовремя не поела. Обычно я ношу с собой что-то сладкое, хотя бы, но сегодня утром так торопилась, что забыла положить в сумку даже протеиновый батончик.

— Эй, ты чего? — голос Артема звучит как сквозь вату.

Оборачиваюсь, и комната делает кульбит. Хватаюсь за стену.

— Я... все нормально.

— Не похоже, — Арс встает, подходит ближе. — Ты вся белая.

Пытаюсь сфокусировать взгляд. Аварийная лампочка мигает, и от этого еще хуже. Ноги подкашиваются.

— Ника! — Артем рядом в секунду, подхватывает меня под локоть. — Так, садись.

Опускают меня на стул. Кружится голова. Руки дрожат — мелко, противно. Ненавижу, когда это происходит при людях. Особенно при них.

— Вода есть? — спрашивает Артем у Беляева.

— Закончилась. Что с ней?

— Не знаю. Ника, что происходит?

Молчу. Не хочу объяснять. Это так унизительно — признаваться, что мне нужно срочно поесть, иначе могу упасть в обморок. У меня нет диагноза, но если мне не поесть вовремя, будет плохо.

— Ника, говори, — Артем присаживается передо мной на корточки, заглядывает в глаза. — У тебя диабет?

Качаю головой.

— Тогда что?

— Мне нужно… нужно что-то съесть. Слабый желудок… Иначе…

— Иначе что? — Арс наклоняется надо мной.

— Могу потерять сознание…

Тишина. Потом оба срываются с места одновременно.

— Блять, серьезно? — Артем роется в своем рюкзаке. — У меня ничего нет. Беляев?

— Тоже пусто. Черт!

Слушаю, как они паникуют, и чувствую себя еще хуже. Не из-за самочувствия, оно не меняется, а из-за того, что создаю проблемы.