Онлайн книга «Кто чей сталкер?»
|
Арс сжимает челюсть. Знает, что я права. — Будем ждать здесь, — не спрашивает, ставит факт. — Если что-то пойдет не так — звони. Пятнадцать минут и мы будем. — Десять, — поправляет Артем. — Что бы ни случилось — тебе есть куда вернуться. Дорога занимает сорок минут. Метро, пересадка. Смотрю в темное стекло на свое отражение: бледное лицо, сжатые губы. В глазах что-то новое — не страх, не решимость. Как перед прыжком в воду. Знаешь, что будет холодно, и все равно шагаешь. Репетирую. «Мама, я встречаюсь с двумя парнями. Они хорошие. Я счастлива.» Прямо. Честно. Самоубийственно. Но правда. Наш двор. Подъезд. Поднимаюсь пешком — мне нужны эти две минуты… Звоню в дверь, пытаясь совладать со своими мыслями и чувствами. Шаги — быстрые, почти бегом. Дверь распахивается. Мама. У нее такое лицо, что на секунду хочется развернуться. Не злое. Страшное. Белое, с красными пятнами, с глазами, в которых — не контроль. Ужас. Чистый материнский ужас. — Вероника, — выдыхает. Хватает за плечи. Втягивает. Обнимает — жестко, больно, вцепившись в свитер. Руки трясутся — не от злости. От облегчения. Она думала, что не вернусь. Думала что-то хуже. — Где ты была?! Я обзвонила всех — Лизу, деканат, больницы! — Мам, я в порядке… — В порядке — это когда ты дома! А не бог знает где, без телефона! — Телефон забрала ты. Тишина. Хватка слабеет. В глазах — мелькает вина. Быстрая, которую она тут же давит. — Я забрала, потому что ты… — Потому что увидела, как я разговариваю с парнем. И решила, что это конец света. — Не начинай. — Мам. Можно мы сядем и поговорим? На кухне все на месте. Только чашка в раковине немытая — а мама всегда моет посуду. Грязная чашка — это мамино «мне плохо», которое она не скажет вслух. Сажусь. Она напротив. Папа появляется в дверях. Тоже не спал — круги, рубашка не заправлена. Кивает мне, еле заметно. — Мам. Мне нужно тебе все рассказать. Будет сложно. Но дослушай до конца. Пожалуйста. Пальцы сцеплены на столе до белых костяшек. Губы сжаты. Ждет удара. — Я встречаюсь с парнем. Молчание. Она это знала. — Вернее… — вдох. — С двумя. Тишина меняется. Густеет. Мама моргает — медленно. — Что? — Я сказала то, что хотела сказать. Пальцы белеют еще сильнее. — Втроем, — мама медленно выдыхает это слово. — Да. Они знают друг о друге. Это не измена и не извращение. Это наш выбор… Медленно разжимает руки. Кладет ладони на стол — будто нужно почувствовать что-то твердое. — Они хорошие, мам. Артем на нашем факультете, умный, добрый. У Арса сложная семья, но он хороший человек. Оба хорошие. — Хорошие, — повторяет. — Которые спят с моей дочерью. Оба. — Мам… — Это они тебя научили? Внушили, что так можно? — Никто не внушал. Мой выбор. — Твой выбор, — встает, опираясь на стол. — Ты живешь в моем доме, ешь мою еду — и говоришь мне, что твой выбор — быть шлюхой для двоих? Слово бьет наотмашь. Мама… Которая читала сказки, заплетала косички, приносила молоко с медом. Мама только что назвала меня шлюхой… — Ты представляешь, что люди скажут? Соседи, родственники? «Дочка Светланы, которая с двумя сразу»? — Мне все равно, что скажут люди. — Тебе все равно! А мне — нет! — голос уже не холодный. Хриплый. Отчаянный. — Мне жить с этим! — Что твоя дочь… Счастлива? Любима? Это так страшно? |