Книга Кто чей сталкер?, страница 60 – Tommy Glub

Вино шумит в крови, голова идет кругом, я не понимаю, где верх, где низ, где заканчиваюсь я и начинаются они…

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, я задыхаюсь — губы горят, саднят, щеки пылают, а сердце колотится где-то в горле.

Поднимаю взгляд — Арс смотрит на нас из полумрака, глаза блестят, в уголке губ играет усмешка, но под ней что-то жадное, голодное, нетерпеливое…

Артем прижимается губами к моему виску и шепчет:

— Ну что, Синичка… Все еще ждешь, что тебя будут ругать?

Я смеюсь — тихо, сипло, немного пьяно — и качаю головой.

— Нет… — шепчу в ответ. — Больше нет.

Я все еще на коленях у Артема, прижатая спиной к его груди. Его ладони медленно скользят по моим бокам, будто изучают меня заново — через тонкую ткань свитера, не торопясь, с такой нежностью, от которой дыхание замирает. Горячее дыхание касается шеи, и мурашки рассыпаются по коже, как искры.

Арс напротив — сидит, опираясь спиной о стену, ноги чуть расставлены. Смотрит на нас так, будто весь мир сузился до нас троих. В его глазах нет ревности, только темный, жадный огонь и странная, почти болезненная терпеливость. Он ждет.

Я ловлю его взгляд — и он едва заметно кивает. Этого хватает.

Артем целует висок, потом скулу, потом линию челюсти — медленно, дразняще. Когда зубы легко прихватывают мочку уха, я невольно выгибаюсь, прижимаясь к нему всем телом. Он тихо смеется — низко, бархатно, и этот звук отдается где-то глубоко внутри, заставляя дрожать.

— Расслабься, Синичка… — шепчет он прямо в кожу. — Мы никуда не спешим.

Но я спешу. Все тело пылает, вино давно ушло, осталось только это — сладкая, пульсирующая тяга, от которой кружится голова и трудно дышать.

Я тянусь к Арсу, протягиваю руку — и он мгновенно подается вперед. Пальцы переплетаются, он тянет меня к себе, Артем отпускает — неохотно, с тихим вздохом. Я перебираюсь по спальникам на коленях, пока не оказываюсь между ними…

Арс обхватывает мою талию — резко, но бережно — и притягивает к себе. Его губы находят мои сразу: жадно, требовательно, почти яростно. Я стону ему в рот — потому что именно этого мне сейчас не хватает: этой силы, этой честной, безжалостной близости. Он целует так, будто хочет забрать меня всю, и я отдаюсь — цепляюсь за его плечи, тяну толстовку вверх.

Он стягивает ее одним движением. Кожа горячая, пахнет табаком, хвоей и им самим. Я прижимаюсь к нему грудью, чувствуя, как бьется его сердце — быстро, сильно, в унисон с моим.

Сзади Артем — уже совсем близко. Его ладони скользят под мой свитер, медленно поднимают ткань, оголяя спину. Губы касаются шеи — целуют, прикусывают, оставляют влажный, горячий след. Я запрокидываю голову, отдаваясь ему полностью.

— Какая ты красивая… — шепчет он почти благоговейно, и от этих слов внутри все переворачивается.

Свитер падает куда-то в сторону. Я остаюсь в белье, и на секунду становится стыдно — но Арс не дает мне спрятаться. Берет мое лицо в ладони, заставляет посмотреть прямо в глаза.

— Не прячься, — голос хриплый, низкий. — Хочу видеть тебя всю.

И целует снова — уже медленнее, глубже, пока я не начинаю мелко дрожать.

Артем расстегивает лифчик — одним легким движением. Ткань соскальзывает. Холодный воздух касается кожи, но тут же их руки — горячие, уверенные — накрывают грудь. Арс спереди, Артем сзади. Они двигаются в одном ритме, будто всегда знали, как это делать вместе. Я выгибаюсь, стону тихо, почти умоляюще.