Книга Кто чей сталкер?, страница 41 – Tommy Glub

— У меня нет выбора, — бросает он сухо. — Идем.

Он берет со стола телефон и ключи от машины. Я подхватываю свои вещи. Ника мнется у двери, судорожно сжимая в кулаке край его футболки, которая доходит ей почти до колен.

— Эй, — я подхожу к ней вплотную, наклоняюсь к самому уху. — Расслабься. Ты под охраной.

Она вздрагивает от моего шепота, поднимает глаза. В них все еще плещется смущение, смешанное с каким-то шальным блеском. Вчерашняя ночь изменила ее.

Изменила нас всех.

Мы выходим в коридор. Дом еще спит, в коридорах пусто и тихо. Мягкий ковролин глушит шаги.

На лестнице я на секунду замираю, смотрю на наше отражение.

Зрелище, достойное обложки какого-нибудь скандального журнала.

Я — взъерошенный, с расстегнутой на три пуговицы рубашкой, с помятым лицом.

Артем — сосредоточенный, мрачный, в пиджаке на голое тело, похожий на телохранителя, который только что уложил десяток врагов.

И Ника посередине. Маленькая, хрупкая, утонувшая в мужской футболке, с растрепанными волосами и припухшими губами.

Она выглядит… зацелованной. Любимой. Нашей.

Я не сдерживаюсь. Делаю шаг, встаю у нее за спиной, глядя в зеркало прямо ей в глаза. Кладу ладони ей на талию, поверх грубой ткани футболки Артема. Чувствую, как она замирает, перестает дышать. Ее спина вжимается в мою грудь. Она ищет опору. И находит.

Артем не вмешивается. Он ловит мой взгляд в отражении. В его глазах — темное, густое одобрение. Никакой ревности. Никакого соперничества. Мы сейчас как монолитная стена вокруг нее. Два цепных пса и их сокровище.

— Тебе идет, — шепчу я, касаясь губами ее виска.

Ника краснеет так, что даже уши становятся пунцовыми, но не отстраняется. Наоборот, чуть откидывает голову назад, прикрывая глаза. Я вижу, как бьется жилка на ее шее. Быстро, заполошно.

В холле на первом этаже светло и прохладно. Но срач стоит такой, словно тут была беспредельная вечеринка… ой, точно.

Так и есть.

Хорошо что дверь нараспашку открыта.

Ника дергается, пытаясь натянуть футболку пониже, словно это поможет скрыть ее голые ноги. В ее движениях снова появляется паника. Ей кажется, что все сейчас уставятся на нее, начнут тыкать пальцами…

— Голову выше, — командует Артем.

— Иди, — говорю тихо. — Никто тебя не тронет. Пусть только попробуют посмотреть косо.

Она выдыхает, расправляет плечи — насколько это возможно в ее состоянии — и идет следом за Артемом. Я замыкаю шествие. Я чувствую себя хищником, охраняющим свою территорию. Если кто-то сейчас вякнет или ухмыльнется — я просто разобью лицо. Без разговоров.

Но никто кажется даже не проснулся.

Мы выходим на улицу. Утренний воздух, свежий и влажный, бьет в лицо, прочищая мозги.

Артем снимает сигнализацию с внедорожника. Я присвистываю, не ожидая, что это его тачка. Фары моргают приветливым лэдовским светом.

Он открывает заднюю дверь для Ники. Она забирается внутрь, сразу забиваясь в угол, подальше от тонированного окна.

Я падаю на переднее пассажирское. Артем занимает место водителя. Хорошо, что я сюда ехал на машине Сани.

В салоне тихо. Пахнет кожей, дорогим ароматизатором и… теперь уже нами. Это напряжение никуда не делось, оно просто сменило полярность. Стало тягучим, обещающим.

Артем заводит двигатель. Мотор рычит, вторя моему внутреннему состоянию. Он не торопится трогаться. Поворачивает голову ко мне, потом смотрит в зеркало заднего вида на Нику.