Книга Развод. Одержимость Шахова, страница 4 – Tommy Glub

Когда мы поженились, я поначалу продолжала работать здесь. Сперва мы никому не рассказывали о нашем браке, но потом… Потом мне выдали новые документы, сменили бейджик на входе, и девчонки в приемной завизжали от радости. Они привыкли побаиваться Сергея Шахова, но тогда даже испуг куда-то исчез — все хлопали и поздравляли. Алина громко пожелала мне быть сильной, ведь характер у Шахова весьма норовливый. Смешно вспоминать, что в тот момент я лишь улыбалась, потому что жила в настоящей сказке: меня любили, обожали, а когда я забеременела, он приказал мне бросить работу.

Однако все в один миг изменилось. Я догадываюсь, почему, но он так и не сказал ни слова, не обвинил меня ни в чем. Просто поставил перед фактом, забрав моего малыша и оставив меня одну после тяжелых родов. И теперь, впервые за полгода, я снова рядом с ним, а он говорит со мной так, будто я ему должна несколько миллионов и не хочу их отдавать.

Хотя тут еще надо поспорить кто кому должен.

В машине повисает гулкая тишина. Водитель молча везет нас куда-то, пока Сергей, сидя рядом, уткнулся в экран телефона, не обращая на меня ни капли внимания. И лишь когда мы окончательно выезжаем за городскую черту, он блокирует телефон и поворачивается ко мне:

— Обсудим условия?

Я делаю глубокий вдох. Изнутри все сжимается, но пытаюсь выглядеть спокойнее, чем есть на самом деле:

— У меня условие всего одно, — произношу негромко, но в голос стараюсь вложить как можно больше уверенности. Да, я до сих пор боюсь его до дрожи, но материнский инстинкт сильнее любого страха. — Мне нужно как можно скорее увидеть сына.

— А у меня — несколько, но они простые, — отвечает он тоном человека, решающего очередной деловой вопрос. — Ты будешь ухаживать за ребенком, периодически готовить что-то мне. Уборкой занимается персонал. Если вдруг понадобится выходной или захочешь премию…

— Выходной? — иронично фыркаю. — Чтобы отдохнуть от собственного ребенка? Я полгода «отдыхала», как вы говорите, — вряд ли это можно назвать отдыхом, но он и сам об этом знает.

— Дима — мой сын, Лера, — четко поправляет Сергей, и от его тона меня передергивает. — Какие условия у тебя?

— Я хочу жить рядом с сыном. Больше мне ничего не нужно — ни деньги, ни выходные.

— Ты сейчас серьезно? — он поднимает брови, будто искренне удивлен.

— Более чем, — отвечаю, не отводя взгляда. — Согласны?

— Согласен, — со странной легкостью заявляет он, и это выбивает меня из колеи. Все происходит слишком просто, слишком быстро.

И это настораживает.

Мы въезжаем в закрытый поселок, проезжаем пост охраны, и я вижу нескончаемый ряд аккуратных домиков, похожих один на другой. Сергей вглядывается в дорогу перед собой, потом, словно вспомнив о чем-то важном, оборачивается ко мне:

— Еще одно условие, Лера. Никто не должен знать, где находится мой сын.

— Что у вас происходит? — спрашиваю, сглатывая комок, подкативший к горлу. Мне казалось, что я знаю этого человека, но сейчас он снова кажется мне чужим. — Почему такая секретность?

— Я все сказал, — сдавленно произносит он. — Увижу, что ты кому-то что-то рассказала… и не увидишь его больше.

— Что я тебе сделала? — вспыхиваю, забывая о вежливом «вы». Все это время я старалась держать формальную дистанцию, но какое к черту уважение, если он обращается со мной словно с пустым местом?