Книга Запретная близость, страница 67 – Айя Субботина

— Тогда не приходи! Придумай что-нибудь! Что угодно, господи! — Я хватаюсь за ручку двери. — Не хочу тебя видеть, понятно? Не хочу, чтобы ты сидел и смотрел на меня… вот так!

— Как? — Он подается ко мне.

Близко, так что запах полыни опять устраивает короткое замыкание в моем мозгу.

— Как будто я твоя собственность! — выдыхаю я.

— А разве нет, м? — Его голос падает до шепота.

Слишком сексуального.

Слишком неприкрыто честного — да, именно так он и считает. Вопреки логике и отсутствию законных оснований. Вопреки совести и обручальным кольцам на наших пальцах, которые тянутся не друг к другу, а в противоположные стороны.

Руслан протягивает руку. Я думаю, что он хочет меня удержать и рефлекторно вжимаюсь в дверь. Но он просто проводит костяшками пальцев по моей щеке.

Едва касаясь. Нежно. Без усилий сметая еще одну плотину, которая сдерживает мою ненормальную, неправильную, грешную потребность в нем.

— Ты можешь сколько угодно играть в примерную жену, Сола. — Говорит это — и держит мой взгляд своим. — Можешь спать с ним, готовить ему завтраки, называть «родным». Но мы оба знаем, что ты такая же испорченная, как и я. И тебе нравится, когда больно.

— Пошел ты, — шепчу я. На большее у меня нет сил.

— Я приду. Потому что я не бегаю. И тебе не советую. Встретимся в субботу, Сола. Надень что-нибудь красивое — хочу смотреть на то, что мне нельзя трогать...

Я дергаю ручку двери. Вываливаюсь из машины, чуть не подвернув ногу.

Бегу к подъезду, не оглядываясь, но все равно слышу, как за спиной рычит мотор «гелика».

Влетаю в лифт и только когда двери закрываются, пряча меня от всего мира в этой маленькой глухой коробке, с громким стоном прижимаюсь лбом к холодному зеркалу.

Меня трясет.

Слезы душат, и я даю им волю.

Они градом катятся по щекам вместе с безжалостным осознанием.

Если бы он согласился и не пришел…

Я бы просто сдохла.

Потому что я хочу его видеть.

Я хочу, чтобы он смотрел.

Я хочу сгореть.

Цирк — лучшее определение происходящему.

Я сижу в первом ряду этого элитного, блядского цирка и наблюдаю за представлением.

«Билеты» стоили дорого — цену моей грешной душонки и остатков совести.

К ресторану ноль претензий — здесь норм, уютно, без пафоса и достаточно пространства, чтобы поместились все человек пятьдесят гостей.

Но здесь столько белых цветов, лент и свечей, что у меня челюсти сводит от оскомины.

А еще от того, что я прекрасно помню — это все помогала организовать та самая подружка Солы, с которой ей якобы изменил Серёга, и из-за этого Сола оказалась подо мной.

Ирония судьбы разлита здесь в воздухе гуще, чем углекислый газ.

Я делаю глоток виски — огромный квадратный кусок льда глухо стучит гранями об стенки стакана. Алкоголь обжигает горло, но не тушит пожар внутри.

Мой взгляд все время тянется к «юбилярам»: они стоят в центре зала, принимают подарки и даже синхронно улыбаются. Идеальная пара с обложки «Досуг и уют» (или какой-то такой же хуеты).

Он берет ее за руку, переплетает пальцы.

Она подвигается ближе, трется об его плечо — своим.

Сука, меня адски бомбит от этого спектакля.

Каждый раз, когда Серёга до нее дотрагивается, у меня внутри как будто срабатывает детонатор.

Это больше, чем ревность.

То, что я чувствую — это слепая, лишенная логики ярость собственника, на глазах у которого лапают его вещь.