Книга Запретная близость, страница 52 – Айя Субботина

Пришлось на ходу придумать историю, что я возил своего механика с ветрянкой, а она же беременная — не дай бог?

Мы едем в тишине. Трасса стелется под колеса серой лентой, по бокам мелькают стены леса. Надя смотрит то в окно, то в экран телефона, периодически улыбаясь всплывающим сообщениям. Пересказывает мне, что Лена сказала, что Марк уже замариновал мясо и что нас ждет теплый салат с креветками.

Она — нормальная женщина, которая наслаждается выходными и хорошей погодой.

А я чувствую себя змеей, которую везут в террариум.

— Рус, а мы вино не забыли?! — вдруг спохватывается жена. Она несколько дней никак не могла выбрать вино, которое мы повезем с собой, чтобы было «правильно».

— Нет.

— Точно?

— Да точно. Ничего не забыли.

Она снова утыкается в телефон.

А я снова мысленно достаю скальпель и пытаюсь вырезать из головы ту сцену в кафе.

Вырезать из себя ее взгляд, ее голос, ее яростный шепот: «Я люблю мужа, я хочу сохранить семью».

Сука, меня передергивает так, что кожа оплетки руля скрипит под пальцами.

Я держу слово: прошло четыре дня — я не пишу, не звоню, не подаю признаков существования в ее жизни.

Выстроил ебучий саркофаг над радиоактивными последствиями нашего столкновения.

Но внутри нихуя не закончилось, реакция не прекратилась — она просто перестала получать кислород и теперь тлеет, выжигая меня токсинами изнутри.

Сворачиваю «Тойоту» на ведущую к базе грунтовку. База называется «Лесная сказка» — как, блядь, издевательство.

Нас встречает сам именинник и его жена — Лена. Они — идеальная пара, из тех, что вызывают тошноту у любого циника и зависть у любого неудачника. Марк — здоровый, улыбчивый лось, простой как пять копеек и надежный, как скала, его жена — такая же, румяная, счастливая, с двумя пацанами-погодками, которые с дикими воплями носятся вокруг.

Пока у нас приветственно-встречательная часть, они обнимаются, смеются, Марк по-хозяйски шлепает жену по заднице, пока она раздает указания насчет мангала. У них все легко, просто, без надрыва. На первый взгляд — скучно до ломоты в зубах, но явно не для тех, кому хорошо за тридцать.

Я смотрю на них и чувствую укол легкой зависти — почему, блядь, для меня брак, как минное поле? Где я так конкретно облажался, что упустил? Почему мысль о том, чтобы так же похлопать по жопе собственную жену, отдается оскоминой в зубы?

— О, какие люди! — орет Марк, разводя ручищи. — Рус, братан, ну наконец-то! Я думал, ты в своих полях корни пустил! Надя, выглядишь — отпад! Беременность тебе к лицу, цветешь и пахнешь!

Да ёб же твою мать…!

Несколько дней назад мы договорились, что, пока она не сходит к врачу — никаких «радостных объявлений о пополнении в семействе». Просто для перестраховки. Да, это была моя инициатива, но, блядь, это же и мой ребенок тоже — я имею право голоса!

А сейчас, когда смотрю на то, как Надежда, сияя, принимает поздравления и щеки для поцелуев, чувствую себя долбоёбом, об чье мнение вытерли ноги. Это чуйка, но готов поспорить — она рассказала об этом ДО нашего разговора. И пока я подбирал слова — не дай же бог обидеть ее «интересное положение»! — все наши семейные друзья уже были в курсе. А меня она… ну, видимо, просто «забыла» поставить в известность.

Приходится натянуть на рожу дежурную ухмылку и пожать руку Марку. Принять десяток поздравлений от наших общих друзей и людей, которых я вообще впервые вижу. Делать вид, что мне пиздец как не все равно, что какие-то малознакомые мне люди рады за мой личный вклад в улучшение демографической ситуации в стране.