Книга Запретная близость, страница 24 – Айя Субботина

— Мне… мне нужно в туалет, — лепечу я, зажимая рот ладонью.

Бегу в ванную, едва успевая захлопнуть за собой дверь.

Склоняюсь над унитазом, и меня выворачивает наизнанку: тело избавляется от кофе, от остатков вина, от всего, что было внутри. Долго и мучительно, огненными неудержимыми спазмами, от которых желудок сжимается до размеров наперстка.

Но от липкой грязной тайны оно, увы, избавиться не может.

Тот Незнакомец из клуба — он больше не месть, не справедливая сатисфакция.

Он — пятно на моей душе, которое уже никогда не оттереть.

Я сползаю на холодный кафельный пол, прижимаюсь спиной к стене.

С той стороны двери доносятся приглушенные, встревоженные голоса мужа и лучшей подруги — они обо мне беспокоятся, искренне.

Тревожатся о женщине, которая уничтожила абсолютно все.

Целую неделю, все семь дней, кажется, нет ни часа, когда бы я не вспоминал о Мстительнице.

Она — как вирус, прописавшийся в операционной системе моего мозга. Не мешает работать, не вешает систему, но постоянно жрет ресурсы на фоновом процессе. Я могу проводить совещание, орать на подрядчика по телефону, анализировать сводки по ценам на топливо, но где-то там, в подкорке, сидит ее образ.

Пару раз даже словил жуткий флешбек, когда, стоя на очередном повороте, глянул в зеркало заднего вида — и увидел там ее злющие глаза. Мозг отбивал дупля, что ни при каком раскладе ее не может быть на заднем сиденье моей тачки, но я все равно оглянулся.

Бесит, сука. До зубного скрежета бесит.

Раньше все было просто. Женщины были… функциональны. Для секса, для статуса, для приятного вечера. Я никогда не смешивал. Любовницы — чисто сбросить давление. Работа — это приоритет и самый затратный процесс. Жена — это проект. Четко, по полкам.

А эта сучка залезла под кожу, как заноза, и чем больше я пытаюсь ее выковырять, тем сильнее она впивается.

А тем временем абсурдность ситуации начинает зашкаливать.

Моя жена ждет ребенка, мне уже тридцать шесть, и в таком возрасте самое время радоваться появлению наследника. Дом у нас — полная чаша, мои дела из года в год стабильно идут в гору. Я должен сверкать от счастья, как фонарь, должен с Надьки пылинки сдувать и потакать всем ее капризам, но получается… Хуево, в общем. Я пытаюсь, честно: привожу ей свежие фрукты, говорю правильные слова, на все ее внезапные «хочу» отвечаю согласием. «Хорошо, Надь, как скажешь, Надь, как считаешь нужным, Надь».

Но когда ложусь ночью в постель, и жена прижимается к моему боку… в башке другая.

И воспоминания, как она стонала, когда я грубо трахал ее в «Гелике».

Ненавижу себя за это. Ненавижу ее за то, что не выходит из моей головы даже на перекур. Но больше всего ненавижу тотальную потерю контроля. Я, блядь, Руслан Манасыпов, я контролирую тысячи гектаров земли, сотни людей и многомиллионные контракты. Но я не могу контролировать собственный член, который встает от одного воспоминания о девчонке, чьего имени я даже не знаю.

Пиздец.

— …так что я считаю, нам нужно заходить в эту тему сейчас. Через два-три года все ломанутся, а мы уже будем с готовой инфраструктурой.

Я возвращаюсь в реальность. Мы с Сергеем сидим на летней террасе «Праги» — нашем обычном ресторане для редких офлайн-встреч. Он, как всегда, пьет зеленый чай, я — двойной эспрессо. На столе — остатки стейков.