Книга Запретная близость, страница 223 – Айя Субботина

— Надя, наверное… — набираю в легкие больше воздуха, — будет… не очень рада этой новости.

Хотя правильнее было бы сказать — взорвется от ярости. Это наименьшая реакция, которую я могу себе представить, но что-то подсказывает, что это могут быть только цветочки. Она ведь так отчаянно, изо всех сил за него хваталась.

— Надежда уже с каким-то арабом в Дубай свалила! — громко смеется Руслан. — У нее все в порядке, серьезно. Так что выдыхай — никто не умер от тоски, всем на нас плевать.

— Серьезно?! — меня пробивает резкий смешок — это от нервов, и от резко свалившегося с плеч чувства вины. — Боже, я надеюсь она будет счастлива.

«И Сергей тоже… однажды», — добавляю про себя.

Руслан разворачивает мое лицо к себе, заставляет сфокусировать на нем внимание. Разглаживает большими пальцами легкую тень сонливости под глазами.

— Хватит смотреть назад. — Целует — снова и снова. Сейчас мне кажется, что поцелуев будет так много, что в ближайшие дни у меня будут ныть губы и шелушиться кожа на подбородке, которую мой медведь обязательно натрет колючками. — Смотри сюда — на этот лес и дом. И на меня.

— Знаешь, что я здесь сделаю? — В моей голове, наперегонки с мыслями о том, что я снова его хочу, носятся планы и картинки того, как я тут все обустрою. Самая лучшая эстафета в моей жизни.

— Говори, все равно не угадаю. — Берет меня на руки, тащит в дом, пинком открывая и закрывая дверь.

— Посажу тут японский сад, вот! С камнями и мхом. И сакуру. Много-много сакуры! Чтобы весной здесь все было розовое.

— Если что — насчет моей терпимости к розовому я пошутил. — Он морщится, но глаза смеются.

— А еще — незабудки вдоль дорожки! — добиваю его, на этот раз все-таки заставляя моего медведя скептически сморщить гармошкой лоб. — Хочу нежностей, Манасыпов!

— То есть просто хорошего секса тебе уже мало! — громко смеется — счастливо, так, что у меня сердце подпрыгивает. — Надо развести еще и сопли!

— Такой план, да.

Пока тащит меня по лестнице вверх, целует и покусывает губы, и шепчет:

— Сажай хоть чертополох. Хоть пальмы. Хоть крапиву. Мне похер. Главное, чтобы ты была здесь.

Два года спустя

Майское солнце заливает веранду кофейни. Я щурюсь, подставляя лицо теплым лучам, и лениво вожу стилусом по экрану планшета. Настроение сегодня не очень рабочее, точнее говоря — не рабочее совсем, но я все равно заканчиваю. Последние штрихи мне до сих пор всегда даются с трудом. Потому что теперь, когда картина дизайна полностью складывается, мне очень хочется, чтобы она понравилась и молодой семье, для которой я его делаю.

Телефон на столе коротко вибрирует и подает один характерный звук. Я улыбаюсь еще до того, как вижу имя на экране, потому что у меня на него стоит особый рингтон — низкий, рычащий звук мотора.

Хозяин: Закончили с Северным. Подписали. Пытались торговаться, но я объяснил политику партии!

Я фыркаю, представляя это «объяснение». Наверняка было много мата, тяжелых взглядов и того самого давления, от которого у нормальных людей подкашиваются ноги.

Я: Все получилось?)

Хозяин: А как же, поставил в свою любимую — коленно-локтевую)

Я: Хвастун)) Горжусь тобой!

Я: Ты когда домой?

Хозяин: Не скоро. Надо заехать на дальние поля, проверить всходы. Потом еще агрономам напихать в панамку. Буду поздно. Не жди, ложись. Люблю!