Книга Запретная близость, страница 206 – Айя Субботина

До того, как она заикнулась про проблемы с работой, я собиралась наступить на горло своему желанию как следует ее обматерить — на прощанье — но последние слова заставляют мой мозг напрячься.

Ни про какие проблемы с работой я, разумеется, не знаю.

Но о них почему-то в курсе мать Сергея, и видимо считает, что именно поэтому я решила разводиться. Разумеется, ее обиженный бред о том, что вместе с Сергеем десять лет назад мне на голову свалились золотые горы, я пропускаю мимо ушей — доказывать что-то бесполезно, да мне и не хочется.

Рабочие проблемы у Сергея могут быть связаны… да с чем угодно.

Возможно, он даже рассказал бы мне, если бы я дала ему шанс на разговор, но на этот счет у нас с адвокатом есть четкая стратегия — никаких личных контактов до суда, ноль диалога, ноль звонков, при попытке встретиться — вызываться полицию. Одной угрозы покататься в «такси с мигалками» моему пока еще мужу хватило, чтобы он вот уже несколько недель не оббивал мои пороги.

Но… что за проблемы?

Сбор урожая в полном разгаре, может быть…?

И если проблемы у Сергея, то, может быть, и у Руслана тоже?

О том, как он сейчас живет, я не знаю — наши номера молчат, пару социальных сетей, которые у меня были и в которых был риск наткнуться на Надю, я удалила.

— Я ничего не знаю ни о каких рабочих проблемах Сергея, — говорю максимально убедительнее. — И какой бы ни была причина нашего развода — это все равно не ваше дело. Сергею тридцать пять лет, ему не нужна мама-наседка, чтобы разобраться со своей семьей.

Я слишком поздно понимаю, что меня все-таки несет.

— Вот, вот! — Она тычет пальцем куда-то в центр моего носа. — Он умирать будешь — ты не переломишься, воды не принесешь! Да за что только по тебе страдает, по мразине такой!

Затылком чувствую, что на нас все смотрят — десятки любопытных глаз с жадностью впитывают каждое ее слово.

В «прежней» жизни я бы уже от стыда сгорела — попыталась бы сгладить ее крик, возможно, начала бы защищать себя. Явно не дала бы вот так орать на меня посреди улицы.

Но сейчас мне тотально все равно.

Единственная мысль, которая сидит в голове, пока свекровь продолжает сама себя накручивать — какое счастье, что я вырвалась из всего этого. Что она больше не имеет надо мной власти. Никто не имеет. Что я теперь сама по себе — без тыла, но и без удавки на шее.

— Ирина Витальевна, мой брак с вашим сыном закончен. — Осталось только формально это подтвердить, но так или иначе, нас разведут. — Пожалуйста, прекратите этот концерт. Вам самой потом будет стыдно.

— Стыдно?! — Ее лицо покрывает уродливой гримасой, рот кривится от визга. — Это тебе должно быть стыдно! Думаешь, я не понимаю, почему ты сбежала?! Как проблемы появились с деньгами — так сразу пошла искать кого побогаче?! Только не вышло, да? Живешь в такой… дыре!

Она зыркает на старенькую панельку за моей спиной.

Внутри меня что-то болезненно сжимается. Я действительно предала Сергея — она бьет наугад, от слепой злости, но попадает точно в цель. Правда, деньги тут совсем не при чем, но матери Сергея абсолютно плевать на все вводные — она всегда любила видеть только свою сторону правды. И в этом они с сыном довольно сильно похожи.

Я продолжаю смотреть прямо в глаза этой пылающей от злости женщине — и не чувствую желания что-то ей вдолбить. Ноль позывов.