Книга Запретная близость, страница 205 – Айя Субботина

Еще ничего не случилось, но я уже знаю, что будет.

Вижу по тому, как она вколачивает в землю квадратные каблуки своих туфель. Оглядываюсь по сторона — двор вокруг живет своей жизнью: на скамейке у подъезда сидят три пенсионерки, живо обсуждающие какие-то сериалы, площадка забита детьми и мамочками, чуть дальше подростки закладывают мяч в баскетбольное кольцо.

Матери Сергея всегда было критически важно, что скажут люди. Скандал «на всю Ивановскую» для не сродни преступлению. Значит то, что она приехала сюда, на другой конец города, с намерением его устроить, означает только одно — Сергей получил уведомление о судебном заседании.

Первые недели после моего ухода Сергей обрывал телефон, звонил с чужих номеров, писал километровые сообщения, в которых чередовались шантаж и мольбы вернуться. Фактически вынудил меня перевести телефон в почти постоянный беззвучный режим. Караулил меня у судии, пытался перехватить на объектах, присылал охапки цветов, которые я тут же выбрасывала в мусор, прямо на глазах у курьеров.

Заявление о расторжении брака я отнесла в ЗАГС на следующий же день после ухода. Заплатила пошлину, заполнила свою часть бланка. Но Сергей просто не явился в назначенное время — и через неделю, и до сих пор. Он просто саботирует процесс, наивно полагая, что если не даст мне развод, я останусь его женой. Поэтому, пришлось воспользоваться услугами адвоката и направить в суд исковое заявление. Я стараюсь не думать о том, что кроме фактического растягивания всего это процесса во времени, придется пройти через унизительные месяцы «примирения сторон».

Так или иначе, я все равно буду свободна.

Я мысленно собираюсь с силами, чтобы поздороваться с без пяти минут бывшей свекровью как можно миролюбивее, но она атакует первой.

— Вы только посмотрите на нее! — кричит Ирина Витальевна, не доходя до меня пары метров. Ее голос срывается на визг, привлекая внимание всего двора. Бабушки на скамейке мгновенно замолкают и вытягивают шеи. Мамы на площадке поворачивают головы. — Стоит! Как ни в чем не бывало! Бесстыжая дрянь!

Я стою прямо, не предпринимая никаких попыток отойти или сбежать. Раскаленный поток воздуха бросает в лицо пряди волос, но я даже не могу их убрать — одна рука приклеилась к ручке чемодана, пальцы другой вцепились в ремень переброшенной через плечо сумки.

— Здравствуйте, Ирина Витальевна, — стараюсь говорить с ней как с дикой собакой — ровно и спокойно. — Не помню, чтобы приглашала вас в гости.

— Не помнит она! — Свекровь задыхается от возмущения, взмахивая руками в опасной близости от моего лица, но я все еще не даю ей повода думать, что она может меня напугать. — Ты хотя бы понимаешь, что натворила?! Бесстыжая! Муж себе места не находит, у него вся жизнь под откос — и все из-за тебя, дрянь!

Она все-таки вламывается в мое личное пространство, обдавая запахом корвалола и невыносимо сладких духов. На такой жаре все это похоже на повод грохнуться в обморок.

— Не орите на меня, — говорю сквозь зубы, — и перестаньте вести себя как на базаре.

— Ах ты…! — Свекровь замахивается сумкой — маленькой, чуть больше кошелька, но пряжка на ней массивная. Хочется отшатнуться хотя бы из чувства самосохранения, но я все равно продолжаю стоять на месте. И ее это только еще больше раззадоривает, вгоняется в раж. — Ты пришла в наш дом голодранкой со своими карандашами! Сергей тебя одел, обул, дал тебе все! На руках носил, тварь такую неблагодарную! А теперь что?! Ка только у него проблемы на работе — так сразу хвостом вильнула?!