Книга Запретная близость, страница 184 – Айя Субботина

Смотрю на руки — они трясутся как у запойного алкоголика.

Проклинаю себя за то, что рванула без сумки и телефона — так бы забила на все и просто уехала бы, никому ничего не объясняя. Пусть бы Сергей сам придумывал, почему его жена сбежала как преступница, раз он за десять лет брака не научился понимать, что я ненавижу сюрпризы!

— Второй медовый месяц, значит?

Появившийся в тишине коридора голос лупит меня резко и больно, как хлыст по лицу.

Я в ужасе распахиваю глаза — Руслан стоит в двух шагах от меня. Господи, он такой большой, что полностью загораживает собой путь к отступлению. Я бросаю взгляд за спину, но что там?

— Руслан, не надо… — Пытаюсь отойти назад, увеличить расстояние между нами, но он делает широкий шаг вперед, и я буквально клюю носом его грудь.

Рука железной, беспощадной хваткой смыкается на моем запястье. Он дергает меня на себя с такой силой, что я чуть не падаю, свободной рукой распахивает тяжелую дверь с опознавательным значком женского туалета, грубо вталкивает меня внутрь и заходит следом.

Щелчок замка звучит в замкнутом пространстве как пистолетный выстрел.

Мы оказываемся в небольшом помещении, облицованном черным глянцевым мрамором и невыносимо бирюзовой подсветкой.

Руслан прижимает меня спиной к двери, нависая сверху и блокируя любые пути к отступлению. Он не выглядит бешеным, но именно так от него сейчас пахнет — табаком, виски и слепой яростью.

— Ничего не хочешь мне сказать, м? — Вроде бы не повышает голос ни на ноту, но ощущается это так, словно я внутри колокола, по которому только что ударили изо всей силы. Внутренности дребезжат ровно так же.

Хочешь, расскажу про «второй медовый месяц»? Правда хочешь? Тогда слушай — я истекала кровью, я чуть не сдохла в том проклятом СПА!

— Хочу сказать, что тебе нужно оставить меня в покое и вернуться к жене.

— Я, кажется, просил не лечить мне про жену. — Он наклоняется так близко, что губы почти касаются моих, и я рефлекторно втягиваю их в рот.

Хватит.

Стоп.

Нет.

— Тогда отойди. — Голос у меня спокойный. Намного спокойнее, чем цунами внутри. — Мне дышать нечем, Руслан.

Пытаюсь освободить руку, но он только еще сильнее сжимает запястье.

— Я, блядь, только одного не понимаю, девочка. — Взгляд темнеет, становится черным, непроницаемым. — Ты мне с хуя ли голову морочила? Ну то есть, ладно, с мужем любовь-морковь — так скажи, блядь! Молчанки эти зачем? Я же не ревнивое тупорылое чмо — тебя за руки хватать.

— Но именно это ты сейчас и делаешь, Манасыпов, — отвечаю я. Машинально, не чтобы причинить боль, а потому что внутри наконец-то все достигло точки кипения и перегорело. Кажется, что даже если мне по живому будут отрезать руку — я все равно ничего не почувствую.

Руслан смотрит на меня несколько секунд — а потом отпускает.

Разжимает пальцы так резко, что моя рука безвольно падает вдоль тела.

Отходит, увеличивая расстояние между нами до пары метров. Воздуха теперь больше, но дышать мне по-прежнему нечем.

Я не знаю, что говорить.

Что все радужные рассказы моего мужа — не более, чем выдумка? Зачем и для чего? Я не знаю. Возможно, Сергей вот так занимается самоуспокоением. Мне все равно.

Но… что будет если я скажу правду?

Мы снова вернемся к тайным встречам?

К разводу?

А он до сих пор его хочет?