Книга Запретная близость, страница 141 – Айя Субботина

Это разрушительные иррациональные мысли, которым не место в наших с Манасыповым отношениях, поэтому я сознательно их купирую, одновременно с тем, как отрезаю от себя и Надю.

— Привет, — говорю сухо, выключая экран телефона, но не убирая его из руки. — Мы вроде бы не договаривались о встрече.

— Ты не отвечаешь — как с тобой можно о чем-то договориться, если ты меня игнорируешь! — Надя отлипает от машины и бросается ко мне. Глаза на мокром месте, губы дрожат. — Сола, я схожу с ума! Мне нужно с кем-то поговорить!

Она тянется обнять меня, но я делаю шаг назад, выставляя вперед руку.

Это грубо, но у меня нет другого выхода.

Ее попытки втянуть меня в свою паранойю и истерику становятся просто невыносимыми.

— Надя, я спешу. У меня встреча.

— С кем? Боже, блядь, да ты все время чем-то занята! — Она машет рукой. — Подождет твой заказчик! У меня жизнь рушится, а ты... Ты же моя подруга! Ты единственная, кто меня понимает!

Я не знаю, с чего она вбила себе в голову эту чушь. Как я могу понять ее вечные подозрения, если, по ее же собственным словам, мой муж просто «белый и пушистый совсем не_секс». Но я знаю, что любая попытка задать вопрос в итоге превратится в очередную историю о том, как она отчаянно спасает свой брак.

И украдет у меня время, которое я хочу провести с Русланом, подальше от мыслей о том, что происходит в их доме и в кровати.

— Он все дальше от меня отдаляется, — начинает рыдать Надя. — Я чувствую, что он мне врет! Я превратилась в мебель в своем собственном доме! С нашим ребенком…

— Хватит, — перебиваю ее ледяным тоном.

Я не хочу ничего знать.

— Что? — осекается она.

Кладет руку на живот, которого еще даже не видно — и сука во мне хочет выдать порцию яда по этому поводу. Но я держусь.

— Разводись, если все так плохо. — Я впервые произношу что-то подобное вслух. И, кажется, в такой формулировке, не произносила даже в мыслях.

— Ты, блядь, что сейчас сказала?! — вскипает Надежда. Она всегда была такой — начинала агрессивно давить свое, если считала, что обстоятельства и люди не хотят подстраиваться под ее картину мира. Никогда не умела отпускать даже мальчиков, которые ухаживали за ней в школе и которые ей наскучили, продолжала варить на медленно огне. Просто как будто на всякий случай. — Какой, нахуй, развод?!

— Тот, который избавит тебя от необходимости думать о том, где и с кем твой муж.

Она смотрит на меня так, словно я только что ударила ее по лицу.

— Ты же знаешь, как я его люблю! Я борюсь за семью! — Она сжимает ручку маленькой черной «Диор» так сильно, что, кажется, без раздумий швырнет в меня ею, если еще раз заикнусь на болезненную для нее тему. — Ты должна меня поддержать, а не гнать на развод! Ты хотя бы понимаешь, что такие мужики как Руслан…

— Я не психотерапевт, Надя. И не жилетка. У меня своих проблем по горло. Я не хочу больше слушать про твои страдания. Решай их сама. А лучше — реши их с мужем.

Я обхожу ее, открываю дверь машины, хотя пальцы и ноги предательски дрожат.

— Сола! — Надя хватает меня за рукав, пытаясь развернуть обратно лицом к себе. — Ты стала такой… жесткой. Ты что-то знаешь, да? Ты видела их вместе? Он приезжал с ней в этот чертов дом?!

Меня трясет от ее прикосновения, хочется стряхнуть его, как грязь.

Хотя грязи на мне и так достаточно, и чем больше я нахожусь рядом с женой Руслана — тем отчетливее ощущаю на языке вкус своего поступка.