Книга Запретная близость, страница 108 – Айя Субботина

Ничего.

— Дашка меня убьет, если опоздаю, — говорю — и стараюсь как можно мягче выскользнуть из рук мужа. Делаю шаг в сторону, начиная остервенело чесать и без того максимально гладкие блестящие волосы.

Сергей издает стон разочарования — и в наше разговор вмешивается звонок его телефона.

Я мысленно благодарю Вселенную за то, что это даст мне необходимых несколько минут, чтобы надеть туфли и выскочить на улицу. Такси вызову уже там.

— Привет, Рус, — здоровается муж. — Умеешь ты вовремя, друг…

Сергей издает такой стон, как будто телефонный разговор прервал его буквально посреди фрикций.

Я напрягаюсь всем телом.

Отворачиваюсь, чувствуя в пояснице тяжелую, блокирующую половину функций моего тела пульсацию. Делаю вид, что в последний момент передумала брать маленький клатч, и перекладываю все в замшевую сумку-хобо, которая к этому платью совершенно не подходит, но мне плевать.

Сердце колет в груди.

В висках такой грохот пульса, что, когда Сергей вдруг поворачивается в мою сторону, первое, о чем я думаю: «Он все слышит и понимает».

— Слушай, ну ты просто зверь! — В его голосе искренне восхищение. — Нам этот Полежаев как кость в горле был! Как ты его нагнул? Сауна, пиво и бабы? Говорят, он это любит и не отказывается.

Я провожу языком по губам — дорогой французский блеск ощущается противно липким.

Таким же, как слова Нади, которые до сих пор не выветрились из моей головы.

Сауна и женщины. Руслан только организовал или…?

Я заблокировала его четыре дня назад.

В первую ночь просто не могла спать, не брали даже успокоительные. Меня так трясло, что приходилось силой заставлять себя не шевелиться и мимикрировать под бревно, иначе Сергей обязательно бы что-то заподозрил. Утром как белуга ревела в ванной, а потом вышла оттуда, держась за живот, на ходу выдумав, что отравилась сэндвичем из кафе. И так — на повторе каждый день. Ночи без сна, утро в слезах, день — как зомби, в ожидании, когда же станет легче.

Но становится только хуже.

На третий день я перестала чувствовать вкус еды.

На четвертый у меня бессимптомно поднялась температура сразу до тридцати восьми. Сергею я ничего не сказала — просто ушла из дома еще до восьми, оставив на столе его завтрак и кофе.

А сегодня утром даже два пары шерстяных носков не смогли спасти мои ступни от ощущения, словно их окунули в ванну со льдом. Даже сейчас это ощущается примерно так же, хотя наощупь мое тело одинаковой «здоровой» температуры.

Когда Сергей начинает смеяться в ответ на что-то, что говорит ему Руслан, мои пальцы замирают на связке ключей, которую я кладу во внутренний потайной карман сумки.

Хочет выхватить у мужа телефон и спросить Манасыпова, что же такое офигенно веселое происходит сейчас в его жизни! Сауна? Две женщины сразу? Может быть, они ублажают его прямо сейчас?!

Я забрасываю сумку на плечо, иду мимо Сергея, собираясь просто выскользнуть в коридор, а потом — за дверь, туда, где мне хотя бы не придется ежеминутно улыбаться «на камеру». Хочу поскорее исчезнуть из пространства, наполненного голосом Руслана, который я, конечно, не слышу, но чувствую каждой клеткой кожи.

Но муж успевает перехватить меня рукой, прижимает к себе и на ухо шепчет, что я красивая-красивая и он не ляжет спать, пока я не вернусь, потому что у него ко мне накопился очень солидный супружеский долг.