Книга Хирургия чувств, страница 73 – Елена Рус

Я быстро переоделась в стерильный костюм, тщательно обработала руки. Движения были чёткими, отработанными годами практики. Но где-то глубоко внутри билась одна мысль:

"Только бы успеть. Только бы он выжил?"

Когда я вернулась в операционную, Ярослава уже подготовили к операции. Анестезиолог вводил препарат, мониторы показывали неровный ритм сердца, прерывистое дыхание. Хирургические инструменты блеснули в свете ламп. Я старалась сосредоточиться на показаниях приборов, на своих действиях. Но взгляд то и дело возвращался к лицу Ярослава, бледному, неподвижному, такому непривычно беззащитному. Время будто растянулось. Каждая секунда казалась вечностью.

— Кровотечение остановлено! — наконец произнёс Семёнов.

— Пуля извлечена. Теперь ушиваем повреждённые ткани. Лана Владимировна, давление?

— Девяносто на шестьдесят! — мой голос дрогнул от облегчения.

— Пульс стабилизируется, восемьдесят два.

— Отлично! — Костя на мгновение поднял глаза.

— Мы его вытащили. Продолжаем.

Следующие минуты прошли в напряжённой работе. Я помогала ушивать рану, следила за состоянием Ярослава. Постепенно показатели становились лучше, давление росло, пульс выравнивался.

— Всё! — Семёнов сделал последний стежок.

— Рана ушита. Переводим в палату интенсивной терапии. Операция прошла успешно.

Я выдохнула, кажется, впервые за последние часы. Ноги подкосились, и я оперлась на край стола.

— Он будет жить! — мой голос прозвучал тихо, почти неслышно.

— Будет! — Семёнов снял маску и улыбнулся.

— Он крепкий мужик! Выкарабкается!

Я очнулся от яркого света и где-то рядом пиликали приборы. Мысли в голове путались, а память начала возвращаться, обрывками, фрагментами, будто кто-то швырял мне в сознание разрозненные кадры.

Как мы с Ланой вышли из ресторана… Вечер должен был стать особенным, я ведь собирался сделать ей предложение. В кармане пиджака, лежал футляр с кольцом. Я хотел выбрать момент, когда она меньше всего будет этого ждать, чтобы увидеть её неподдельное удивление, радость…

А потом, Зосимов. Её бывший муж. Я сразу почувствовал неладное, ещё когда заметил его у входа. Лана побледнела, сжала мою руку. Она попыталась отойти в сторону, поговорить с ним, но я не позволил ей идти одной.

Я вспомнил его лицо, искажённое, с безумным взглядом. В нём не было ничего человеческого, только какая-то тёмная, болезненная одержимость. Он говорил что-то, угрожал. Голос срывался, дрожал, а глаза… глаза были пустыми, стеклянными.

Когда я увидел его руку с зажатым пистолетом, всё внутри похолодело. Я понял, он совсем слетел с катушек, если докатился до угроз оружием. Я испугался за Лану, инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя её собой.

Она пыталась вразумить этого придурка, говорила спокойно. Но он не слушал. А потом, суета, крики, охранники, которые бросились к нам… Он запаниковал. Спугнули его и он с дуру выстрелил.

Боль пришла не сразу. Сначала резкий толчок в бок, будто кто-то сильно толкнул кулаком. Я ещё успел обернуться к Лане, увидеть её глаза, огромные, полные ужаса. Она закричала, бросилась ко мне…

Теперь я лежал здесь, в больнице, и слышал ровный писк приборов. Голова кружилась, тело казалось чужим, тяжёлым. И рядом кто-то был.

Я с трудом повернул голову и увидел Лану. Она сидела у кровати, склонив голову на сложенные руки. Волосы рассыпались по плечу, лицо осунулось, под глазами залегли тени. Но даже сейчас она была невероятно красивой, такой родной.