Книга Хирургия чувств, страница 63 – Елена Рус

За обедом разговор лился сам собой. Ярослав рассказывал о своей работе, делился забавными случаями из практики, внимательно слушал мамины истории. Он не пытался произвести впечатление, просто был собой. И это, кажется, ценилось больше всего.

В какой-то момент мама позвала меня на кухню и сказала:

— Лана, кажется, ты его нашла? Берегите друг друга! — мягко улыбнулась мама и посмотрела на меня.

Я подошла к ней и обняла, ответив:

— Спасибо мам!

Мы еще немного посидели у мамы. И уходя, она нам на прощание сказала, чтобы приезжали почаще вместе.

По дороге домой я прижалась к плечу Ярослава и тихо сказала:

— Мама в восторге от тебя, умеешь ты разбивать женские сердца!?

Ярослав рассмеялся, этот звук, такой родной и тёплый, отозвался приятной дрожью где-то внутри. Он слегка сжал мою руку, лежащую у него на предплечье, и покосился на меня с лукавой улыбкой:

— Только одно сердце мне по-настоящему важно! И оно, кажется, уже давно моё!

Я почувствовала, как щёки заливает румянец, хотя в салоне машины было совсем не жарко.

Солнце садилось, окрашивая небо в розовые и золотые тона. В машине играла тихая музыка, а я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Потому что теперь у меня было всё, любимый мужчина рядом, поддержка семьи и вера в наше общее будущее.

Всё началось с того утра, когда я вёз Лану в больницу и не мог заставить себя отпустить её руку. В машине царила какая-то особая тишина, не неловкая, а наполненная чем-то важным. Я ловил её взгляд, видел, как она улыбается, и понимал, рядом с ней мир становится светлее.

Когда мы остановились у больницы, мне отчаянно не хотелось её отпускать. В тот момент, прижимая её к себе на прощание, я ощутил, как сильно она уже вошла в мою жизнь. Её слова о пациентах, её нежная насмешка, всё это отзывалось теплом где-то внутри.

"Вечером я заеду за тобой" — пообещал я, и в этом обещании было больше, чем просто план на день. В нём была уверенность, теперь наши дни будут связаны.

На работе мысли то и дело возвращались к Лане.

Её улыбка, лёгкое прикосновение ладони к моей щеке, эти образы всплывали в голове в самые неожиданные моменты. И что удивительно, это не отвлекало, наоборот, давало какую-то новую энергию, сосредоточенность. Я ловил себя на мысли, что стал внимательнее к деталям, терпеливее, добрее. Лана словно пробудила во мне что-то давно забытое, способность радоваться мелочам, верить в хорошее.

В пятницу, она сообщила, что представит меня своей маме, как мы и договаривались ранее. Я понимал, насколько это важно для неё, и хотел произвести хорошее впечатление. Не ради галочки, не для формальности, потому что мама была частью её мира, частью того, что сделало Лану такой, какая она есть сейчас.

Утро субботы выдалось солнечным, почти символичным. Выбор букета занял больше времени, чем я ожидал, хотелось, чтобы всё было идеально. Фрукты и сладости в пакете, не просто гостинцы, а знак внимания, попытка показать, что я ценю этот момент.

Когда Елена Сергеевна открыла дверь, я сразу заметил схожесть Ланы с мамой. Её сдержанная реакция на букет, искренняя улыбка, приглашение войти, всё это сняло напряжение, которое я неосознанно держал в себе.

За обедом разговор складывался сам собой. Я рассказывал о своей работе, делился забавными случаями, не для того, чтобы впечатлить, а потому что это была правда, часть моей жизни. Внимательно слушал истории Елены Сергеевны, ловил параллели с рассказами Ланы. Особенно тронуло, как загорались её глаза, когда она говорила об отце Ланы. В этих воспоминаниях читалась такая глубокая, светлая любовь, что я невольно подумал, вот откуда у Ланы эта внутренняя сила, мудрость, талант врача.