Книга Хирургия чувств, страница 30 – Елена Рус

Первые разрезы дались нелегко, напряжение чувствовалось в каждом движении. Но постепенно я вошла в ритм операции. Мы работали как единый механизм, он делал одно, я подхватывала, дополняла.

Каждый этап операции требовал максимальной концентрации. Мы меняли инструменты, корректировали план действий, реагировали на малейшие изменения показателей пациента. Время словно остановилось.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что полностью доверяю Ярославу. Его профессионализм был безупречен. Он чувствовал ситуацию, предугадывал мои действия, поддерживал в сложных моментах.

— Давление стабильное! — сообщила я, глядя на мониторы.

— Отлично, продолжаем! — ответил Ярослав, не отрываясь от работы.

Самый сложный этап наступил, когда мы достигли основной проблемы. Требовалось ювелирная точность. Мы работали молча, понимая друг друга без слов.

Постепенно операция близилась к завершению. Каждый шов, каждый узел, всё должно было быть идеальным.

— Готово! — наконец произнёс Ярослав.

— Швы накладываем!

Когда последний шов был сделан, я с облегчением выдохнула. Мы сделали всё, что могли.

— Отличная работа, команда! — сказал Ярослав, снимая перчатки и посмотрев на меня.

— Пациент стабилен.

Я посмотрела на мониторы, показатели были в норме. Артём был в безопасности.

Выходя из операционной, я почувствовала, как дрожат руки. Но это была усталость профессионала, выполнившего свою работу на отлично.

— Спасибо! — сказал Ярослав, глядя мне в глаза.

— Ты была великолепна!

— Как и ты! — ответила я тихо.

— Мы сделали это вместе!?

И в этот момент я поняла, что, возможно, была слишком категорична в своих решениях. Но об этом я подумаю позже. Сейчас главное было, что Артём был жив, операция прошла успешно. И нужно время, чтобы он пошел на поправку.

Я ещё несколько минут сидел и смотрел в окно после того, как Лана ушла из кафе. В груди было странно, смесь облегчения, что она тоже ко мне что-то испытывала и какое-то острое, почти болезненное волнение, что она может мне не верить. Я решил дать ей время, но не отступать. Ни за что.

Утром, приехав в клинику раньше обычного, я первым делом провёл планёрку. Говорил чётко, по делу, отвечал на вопросы, раздавал указания, всё как всегда. Но мысли то и дело возвращались к вчерашнему разговору. К тому, как дрожали её руки, не от страха, нет. Она боялась снова доверять и я это видел в её глазах.

Лана приехала за час до операции. Я заметил её ещё издалека, сосредоточенная, собранная, в белом халате, с привычной лёгкой тенью усталости вокруг глаз, но такая же красивая и уверенная в себе. Она кивнула мне, улыбнулась коротко, деловито. Я постарался сделать вид, что ничего не произошло. Но это было чертовски трудно.

Каждый раз, когда она оказывалась рядом, сердце у меня билось как сумасшедшее. Я ловил себя на том, что слежу за её движениями, как уверенно она держит инструменты, как смотрит на мониторы, как сосредоточена. Она была в своей стихии и в эти минуты казалась мне ещё прекраснее.

Операция прошла успешно. Мы работали слаженно, почти без слов понимали друг друга с полувзгляда. Когда всё закончилось и стало ясно, что Артём в безопасности, я не выдержал:

— Спасибо! — сказал я, глядя ей в глаза.

— Ты была великолепна!

Она подняла на меня взгляд и на мгновение весь мир будто замер.