Книга После развода. Шанс вне расписания, страница 28 – Марьяна Карпова

— Я боюсь, — призналась она впервые. Вслух. Ему. Себе.

— Я тоже, — честно ответил Артём. — Но я боюсь гораздо сильнее никогда больше не попытаться.

Они стояли так, среди гула осушителей, в полутёмном, пахнувшем сыростью помещении. И в этот момент что-то сломалось окончательно. Не стена между ними, а та внутренняя плотина, которую Вероника выстраивала годами. Не она рухнула от одного слова. Она начала медленно сдаваться. По камешку. И остановить этот процесс было уже невозможно.

В ту ночь, уезжая, она не поехала к себе. Вероника поехала к Дмитрию. Ей нужен был якорь в нормальности, подтверждение, что другой, лёгкий путь всё ещё существует. А может, ей надо было убедиться, для неё существует только один путь — рука об руку через проблемы и преграды с единственным человеком — Артёмом.

Дима встретил её с распростёртыми объятиями, усадил на диван, напоил чаем. Он утешал её, говорил правильные слова о том, что потоп — это всего лишь страховой случай, что всё восстановят, что не стоит так переживать. Его слова были как гладкие, округлые камушки — удобные, не режущие ладонь. Рядом с ним было спокойно и безопасно, но…

Когда он наклонился, чтобы поцеловать её, она не отстранилась. Она позволила. Его поцелуй был мягким, умелым, предсказуемым… и абсолютно пустым. В нём не было ни вкуса дыма, ни горечи вина, ни ледяного ужаса потери, ни жгучей радости общего спасения — в нём не было жизни.

Она мягко отодвинулась.

— Прости, Дима. Я не могу.

Он посмотрел на неё с понимающей грустью.

— Он, да?

Она кивнула, не в силах солгать.

— Я этого и боялся. Ты смотришь на него, как на единственный источник света в кромешной тьме, но, Вероника, свет может и обжечь. Сжечь дотла.

— Я знаю, — вздохнула она. — Я уже горела, но, кажется… научилась не бояться огня.

Она ушла от него, оставив в его уютной, правильно спроектированной квартире часть своей иллюзии о простом счастье. На улице падал мокрый снег. Она села в машину, но не завела мотор. Достала тот самый камушек сланца, зажала его в кулаке до боли. Он был холодным и шершавым. Настоящим.

И она поняла, что выбор, на самом деле, уже сделан. Не между прошлым и будущим, а между жизнью — сложной, неидеальной — и её качественной, красивой, но пустой имитацией. Вероника выбрала жизнь — со всеми её потопами, трещинами в камне и шансом снова обжечься.

Она отправила Артёму сообщение. Не о любви. Не о прощении. О деле. О том, что их по-прежнему связывало прочнее любых чувств, которые они пока не решались показать друг другу.

«Завтра в девять. Привезу новые образцы пола для цоколя. Дуб, но другой распил. Прочнее».

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Жду. И… спасибо».

Она убрала телефон, завела машину и поехала домой. Впервые за долгие годы она не чувствовала себя одинокой в этой ночи. Потому что знала, завтра их ждёт общая работа. И это было больше, чем просто договор. Это было начало чего-то нового, пусть и на развалинах прошлого. Насколько этот фундамент окажется крепким, не появятся ли на нём трещины? Этого не знал никто…

После потопа работа закипела с новой силой. Всё как обычно, но исчезли последние следы формальности в общении между Вероникой и Артёмом: он не спрашивал разрешения, чтобы снять пиджак и влезть в гущу ремонтных работ, она не скрывала от других и не церемонилась, ставя ему на стол термос с кофе и бутерброды. Появилось и нечто новое в их взаимоотношениях, они стали общаться на их собственном языке, который до этого момента был табу — полусловами, жестами, взглядами. Такое может себе позволить только команда, где нет оглядки на заказчика и исполнителя.