Книга Просто останься, страница 34 – Юлия Бузакина

— Если ты думаешь, что я не напугана, ты ошибаешься. Чего ты хочешь от меня, Ян? — отчаянно пытаюсь стряхнуть наваждение.

— Хочу, чтобы ты сейчас посмотрела мне в глаза и сказала правду. У тебя ведь не было никакого служебного романа после нашего развода, верно?

Он вжимает меня в стену, прожигает взглядом, а я бледнею. Чувствую, как дрожу. От его близости у меня подгибаются колени. Запах чего-то истинно мужского и в то же время близкого, родного забирается под кожу и дурманит разум.

— Ребенок — мой! Я родила его уже после того, как мы с тобой расстались, — шепчу хрипло, глотая слезы. — И ты не имеешь никакого права меня допрашивать, понял?!

Собираюсь в комок и изо всех сил толкаю его ладонями в грудь. Мне удается освободиться, и я дрожащими руками поворачиваю замок на двери,

вырываюсь в холл и почти бегу в сторону выхода.

— Катя! — слышу голос Яна. На миг оборачиваюсь.

— Марк — мой сын?

Он стоит в дверях, скрестив руки на груди, и сверлит меня взглядом. Я нервно сглатываю и… молчу. Невозможно лгать, а сказать правду я не в силах. Вместо ответа я просто ускоряю шаг. Перед глазами мелькают белые стены, таблички на дверях. Я готова на что угодно, лишь бы снова не оказаться во власти его пытливого взгляда, потому что, если подтвердится, что он отец, я не знаю, что ждет нас с ним дальше.

Вот и улица. Вижу папу и Марка, они сидят на лавочке. У Марка в маленьких ручках рожок мороженого. Малыш безмятежно поглощает угощение, а потом замечает меня, и его губки растягиваются в счастливой улыбке.

— Мамочка! — болтая ножками, громко зовет меня он.

Я смахиваю с лица слезы, нащупываю в сумке купленный в «Детском мире» конструктор и без сожаления выбрасываю его в урну у входа: лучше так, чем еще раз оказаться в больнице!

Я торопливо иду к сыну, присаживаюсь перед ним на корточки и крепко обнимаю.

Папа угрюмо посматривает на меня.

— Прости меня, Катя, — произносит глухо. — Я старый дурак! Не уследил за ребенком, и он едва не погиб. Никогда себя не прощу!

Я сглатываю ком в горле, усаживаюсь рядом с папой на лавочку и осторожно похлопываю его по руке.

— Пап, такое может случиться с каждым. Счастье, что врачи быстро отреагировали на твой призыв о помощи. Все хорошо закончилось, и это главное.

— Нет, Катя, ты не понимаешь… Если бы твой Бестужев не протирал брюки на работе в этот выходной, Марка бы не спасли! Тот второй увалень прохлаждался с кофе на лавочке под деревом. Я же подбежал к нему первому! Он сказал, что у него перерыв, а в больнице есть другие сотрудники.

— Так Марка спас Ян? — уточняю я и чувствую, как сжимается сердце.

— Да, он.

— Пап, у нас же больница общего профиля. Городок небольшой, врачи на все руки мастера. Это называется взаимовыручкой. Ян просто исполнил свой долг.

Папа вздыхает.

— Ох, Катя, он, конечно, совсем не то, что тебе нужно, но врач Бестужев достойный. И детей любит. Может, все же не стоит скрывать от него правду? Он должен знать, что у него есть еще один долг — отцовский. Я ведь не вечен. Я пропустил момент и едва не потерял внука. Никогда себя не прощу за это… — шепчет растерянно, а потом пронизывает меня острым взглядом. — Пойми, мальчику нужен настоящий отец.

Я вздыхаю. И почему все так сложно?! Вдали от дома больше находиться невозможно, а дома все так и дышит прошлыми связями, которые причиняют боль.