Книга Бывший муж, страница 92 – Ольга Рузанова

— Знаю! — заявляю дерзко, — не маленькая!

— Туда ходят с шлюхами, ясно! На оргии!..

— Бывал там, да?.. — усмехаюсь едко, — со своей ходил или там снимал? Понравилось?

Я не понимаю, что говорю, откуда во мне столько желчи и обиды. Но их так много, что я готова на физическое насилие.

— Нет, не понравилось!

Бью кулаками в его грудь и, когда он отступает, замахиваюсь и ударяю по лицу. Не знаю, как он отреагирует, что сделает мне за это. Плевать.

Замахиваюсь, и хлесткий удар снова разбивает тишину.

— Проваливай! Уходи, Руслан!

— Бей еще!

И я бью. По лицу, плечам, груди. По всему, до чего могу достать. Он сам меня останавливает, когда я выдыхаюсь.

— Маша! — мягкий рывок, и чувствую, как мою талию обвивают его руки.

Зарывается лицом в мои волосы, впивается пальцами в поясницу. Я оказываю сопротивление, работаю локтями, коленом пытаюсь достать его пах.

— Маша… тебе нельзя туда ходить, слышишь…

— Тебя забыла спросить! Убери руки, Лебедев!

— Успокойся, пожалуйста, — просит он, — давай поговорим.

— Убирайся! Или я Сереже позвоню…

— Сереже?.. — отпускает меня, но всего лишь на мгновение.

В следующее, одной рукой прижав к себе, второй, удерживая голову, вгрызается яростным поцелуем.

— Сереже?! — рычит в губы.

Давит на челюсти, вынуждая их разомкнуть, и толкается в рот языком. Чувствую вкус крови. Его или моей, не понятно, но это лишь подстегивает мою злость.

Пытаюсь кусаться, царапаться и пихаться руками. Борюсь с ним и с собственным телом, которое, кажется, собирается предать меня.

Ненавижу его! Ненавижу! Предатель!.. — держусь за эту мысль, как утопающий за соломинку.

Но его язык, облизывающий мой рот, крепкое, такое родное и знакомое, тело, вжимающееся в меня. Вкус, запах и голос запускают во мне механизмы на уровне инстинктов.

Жар на коже, сладкое томление в низу живота.

Ненавижу!

Но с языком его сплетаюсь и слюну его принимаю. Целую, зная, что больше не позволю. Сгорая от стыда перед самой собой, позволяю себе эту слабость.

Продолжая фиксировать мои тело и голову, Руслан прерывает поцелуй. Ведет мокрыми губами по щеке. Царапая кожу щетиной, покрывает легкими поцелуями лицо.

— Маша… ты чувствуешь это?.. Девочка моя, понимаешь, да?..

— Нет.

— Ты только моя. Моя, Маша! Была, есть и будешь! — шепчет жарко, — я тебя никогда не отпущу, слышишь? Потому что нам нельзя друг без друга… потому что мы любим! Ты не сможешь ни с кем другим…

— Я только что была с другим, Руслан, — перебиваю решительно.

Замерев, кажется, не дышит. Глядя на меня пугающим взглядом, резко вдыхает и судорожно мотает головой, будто опровергая мои слова.

— Я делала ему минет.

— Нет, — хрипит на выдохе.

— Да. Сосала его член и глотала сперму, — растягиваю губы в улыбке, — ты чувствуешь ее вкус?

Руслан.

Маша умеет больно бить.

Маша знает, куда ударить.

Затягиваюсь вязкой болью и ее же выдыхаю. Убила, разодрала нутро в мясо.

— Пов-тори… — хриплю я, — пов-тори…

Улыбка Маши становится жуткой, взгляд пьяный, дерзкий, бесстрашный. Высунув язык, она медленно проходится им по губам.

— Вкусно, — выдыхает томно.

И все. Контрольный в голову. Мозги в ошметки, и меня смывает волной слепой ярости.

Маша, коротко вскрикнув, распахивает глаза, но страха я в них не вижу. Лишь отражение моих собственных эмоций. Ревность и лютая ненависть.