Книга Не верь мне, страница 97 – Ольга Рузанова

Беременной... Твою мать, я даже не успел прочувствовать значение это слова. Ребёнок. Катя родит мне ребёнка.

Зависаю на мгновение, чувствуя, как сильно тянет вдоль ребер, и как сердцу становится горячо.

Никогда раньше я не представлял себя в роли отца, а сейчас вдруг ясно вижу Котю с животом и ее же кормящей грудью. Гляжу в одну точку, не поспевая за разгоняющимся воображением.

— Паш... – проникает в сознание ее голос, – Ты чего?...

— Как ты себя чувствуешь?... Нигде не болит?

— Нет.

— Может, чего–то хочется?... Огурцы?... Глина, мел?... Я слышал, беременных иногда на них тянет...

— Нет... – смеется она, – Я хочу... целоваться и спать.

— Понял.

Трогаю машину и плавно разворачиваюсь.

— К врачу, наверное, надо?

— Да, завтра хочу пойти, – говорит она, – Твоя мама уже созвонилась. Меня будут ждать.

— Я надеюсь, ты с мамами не успела выбрать имя ребёнку, пока меня не было?

— Нет... Имя мы с тобой выберем вместе.

Я все ещё в шоке и все ещё оглушен. Держусь за руль обеими руками, пытаясь сконцентрироваться на дороге. В ушах звенит, как после лобового столкновения.

— Паша... ты ведь не расстроился?

— Нет, конечно.

Моя жизнь только что перевернулась с ног на голову. Я чувствую мандраж, азарт, эйфорию, распирающую грудь гордость и счастье, но точно не досаду. Я чувствую себя игроком, взявшим джек–пот.

— Все случилось так быстро...

— Ты привыкнешь.

— Я уже привыкла! – восклицает Катя, – Я ощущаю себя беременной!

Мы останавливаемся на светофоре, я протягиваю руку и кладу ее на ее плоский ещё живот.

— Ты чувствуешь его?

— Да!

— Он шевелится?

— Нет ещё! – хохочет Котя, – Но я чувствую его внутри!... Я не знаю, как объяснить, Паш.

Накрывает мою руку ладонью и затихает.

— Что ты чувствуешь?

— Там тепло и светло.

Катя

Они все ещё разговаривают. Хотя говорит в основном папа, Паша больше слушает, иногда кивает, местами коротко отвечает. Я слежу за ними, стоя коленями на диване и подглядывая через отодвинутую занавеску окна в моей комнате.

Мама помогает мне собрать вещи.

— Катя, да не волнуйся ты так, – раздается за спиной ее голос, – Дай отцу прийти в себя. Он бедный, до утра не спал.

— Почему? – оборачиваюсь я, – Он расстроился вчера?

Мама тоже смотрит на меня как–то по–новому. На ее лице замешательство вперемешку с радостью и неверием. Стоя с моей футболкой в руках, она внимательно разглядывает меня.

— Нет... Дай нам время свыкнуться с мыслью...

— Но вы не расстроены? – стою на своем, потому что если они с папой не рады за нас, это очень сильно расстроит меня.

— Мы ошарашены, Катя. Ещё вчера ты для нас была младшей дочкой, домашней девочкой, а уже сегодня готовишься стать мамой и съезжаешь от нас.

— Я сама пока ещё в шоке, – слезаю с дивана и, шагнув к ней, крепко крепко обнимаю, – Мне кажется, всё это происходит не со мной!

— Но ты счастлива?

— Да!... Мне кажется, что исполнилось самое заветное мое желание!

Мама целует мои щеки, убирает волосы от лица и смотрит в глаза.

— Когда ты успела влюбиться в него, Катя? Как это случилось?

— Я не знаю!

Конечно, я не расскажу ей о той ночи в Пашкиной квартире и о тех поцелуях, которые поставили точку в нашей дружбе.

— Я думала, он для тебя как брат...

— Нет, мам... Мы привыкли с Пашей думать, что как брат и сестра друг другу, но на самом деле это уже давно не так.