Книга Не верь мне, страница 70 – Ольга Рузанова

Нет. Не вариант.

Нас обоих несет. Катя подсела на адреналин, да и я, похоже, тоже.

Если через неделю мы оба поймем, что просчитались, будет Армагеддон. Я, нахрен, не могу так рисковать. Только не Котей.

Катя

Середина августа выдалась по–осеннему холодной. Целыми днями моросит серый дождь, словно напоминая, что лето подходит к концу, а в моей жизни так ничего и не определилось.

Рома совсем исчез с горизонта, и кажется, на днях возвращается в Канаду. Иногда пишет Николаев, говорит, что скучает и всё ещё любит. Мне давно следовало его заблокировать, но в череде одинаковых тоскливых дней его послания – лишний повод улыбнуться.

С Пашей мы всегда на связи. Гораздо чаще, чем до моего поцелуя в щеку в его машине, списываемся и созваниваемся. Будто оба боимся потерять то, что ещё связывает нас. Я отправляю ему фото, спрашивая, что надеть, он – пишет по вечерам, интересуясь, как прошел мой день.

Я радуюсь, но не могу не понимать, что каждый наш виртуальный контакт на грани отчаяния. Мы балансируем между дружбой, чем–то более глубоким и полным разрывом отношений. Оба держимся, но порой я боюсь, что он устанет держать баланс и просто исчезнет.

Чтобы занять себя и разгрузить голову хотя бы частично, я осваиваю кулинарные рецепты, посещаю очные курсы ораторского мастерства и вспоминаю навыки вождения. Спроси меня, зачем, и я не найду, что ответить.

Лишь бы не разбирать ноющий клубок безответных чувств.

— Ну как? – спрашивает мама, когда я с зонтом захожу в дом.

— Машина цела, никого не сбила, – отчитываюсь со смехом.

— Слава богу, – шепчет она, целуя мою щеку, – Ната приехала.

— На такси?...

— Да. Сказала, что они с Богданом расстались? Ты знала?...

— Знала, да.

— И мне не сказала?! – спрашивает с укором, – Катя!

— Ма–а–а–ам... это же не мой секрет!... Натка сказала, что расскажет сама.

— Она выглядит очень расстроенной.

— А как не расстраиваться, – пожимаю плечами, – Столько времени на него потратила.

— Какое–то несчастливое для моих девчонок лето выдалось, – вздыхает она, оборачиваясь к появившейся в холле моей сестре.

— Нормальное лето, – роняет она негромко, – Начало новой жизни.

Интересно, у меня тоже новая жизнь началась?... Та, в которой я буду жить, зная, что влюблена в Просекина безответно. Мне не хочется такого для себя. Лето и правда дерьмовое.

— Как у тебя с Пашей? – спрашивает Натка, едва мы оказываемся в моей комнате.

— Только маме ничего не говори, умоляю, – прошу, вылезая из отсыревших джинсов, – Я ей про тебя ничего не рассказывала.

— Я могила, ты же знаешь. Так как?...

— Никак. Все по–прежнему. Мы всё ещё друзья.

— И ты всё ещё не поняла, что это так и есть?

— Как?... – вскидываюсь я, – Думаешь, я придумала свои чувства?

Она проходит вглубь комнаты и, раскинув руки, падает спиной на мою кровать.

— Не знаю... Я уже ничего не понимаю, Катька.

Быстро надев шорты и футболку, я ложусь рядом с ней на живот. Глядя в потолок, сестра грустно улыбается.

— Тоскуешь по нему? – интересуюсь, имея в виду Богдана.

— Не знаю...

— А он? Звонит?...

— Не–а, – хмыкает Ната, – Мне кажется, он ждет, когда я стану звать его обратно.

— Но ты же не позовешь?

— Нет, – крутит головой и добавляет, – Я снова обману себя, если позову его. У нас с ним ничего не выйдет.