Книга Не верь мне, страница 57 – Ольга Рузанова

— Снова накручиваешь себя?

— Я?! – искусно изображаю удивление, – Нет, с чего бы?...

— Ай–яй–яй, Котя, – качает Пашка головой, – А ведь вчера мы обещали быть искренними друг с другом.

— Дурак!... – восклицаю со смехом, толкнув его в плечо.

— Думаешь, все парни конченные? Не способные на серьёзные отношения?...

— Это конченное поколение, Паш, – заявляю я.

— Ого!...

— Да, так Наткин Богдан говорит. Наше поколение не способно отвечать за собственные поступки.

— Серьёзно? – шалеет Просекин, хохоча.

— И боится ответственности как огня.

— Ты тоже так думаешь?

— Даже не знаю, что думать, Паш... – развожу руками, – Все парни, каких я встречала до этого, именно такие...

— Ну... у твоей подруги Яры муж готов нести ответственность.

— Да... Наверное поэтому его считают, – изображаю пальцами кавычки, – неформатным.

— С ним все нормально, Катя, – говорит Паша, – Он ее любит.

— То есть... – поворачиваюсь к нему всем корпусом, – То есть, ты хочешь сказать, что не все парни способны любить?

— Я не знаю. Не могу сказать за всех.

— А ты?... Скажи за себя! – предлагаю настойчиво, продолжая внимательно на него смотреть.

— За себя? – переспрашивает тихо и как будто задумывается.

— Да!... Каким ты видишь свое будущее? Я про семью и отношения. Ты же планируешь семью, жену, детей?...

Почесав между бровей, он проходится зубами по нижней губе и отвечает:

— Я верю в любовь, если ты об этом...

— Но...

— Но до нее нужно созреть.

— Не согласна! – почувствовав укол в сердце, яростно мотаю головой, – Я не верю, что любовь можно запланировать!... Это чувство не зависит от наших желаний!

— К нему нужно быть готовым.

— Нет же!... – восклицаю со смехом, – Нет, Паш, к любви нельзя приготовиться. Ее нельзя запланировать!... Она приходит внезапно, когда ты ее, возможно, совсем не ждешь!

— Ты пересмотрела мелодрам, Коть.

— Нет!... Я говорю правду! Ты не можешь управлять своими чувствами!... Даже если они тебе не нравятся!...

— Тебе твои не нравятся? – спрашивает он вдруг.

Пыхнувший в лицо жар заставляет спешно отвернуться.

— Не нравятся. Они ужасны.

Повисает тишина, разбавляемая лишь негромко играющей музыкой, а затем Пашка проговаривает:

— Все пройдет. Я в это верю. Главное, не влюбляйся, Кать.

— Ладно. Любить тебя, знаешь ли, не самое благодарное дело, – пытаюсь перевести все в шутку, только серьёзный взгляд Паши не дает.

— Это правда.

— Ты уже поговорил с Эвой? – меняю тему, потому что не на шутку пугаюсь стремительно растущего в горле комка.

— Нет. О чем?

— Паша!...

— Что?...

— Ты же обещал, что не станешь с ней...

— Я и не собираюсь, – подтверждает недоуменным кивком.

— Но тогда тебе нужно поговорить с ней?...

— Зачем, Кать?

— Но, она же расстроится!...

— Мы не были вместе, – объясняет Пашка, – Говорить с ней сейчас, это подтвердить, что у нас было что–то серьёзное. Ничего серьёзного не было.

— Но Эвелина так не думает! – восклицаю я, – Она решит, что ты бросил ее!

— Это ее проблемы. Я ни разу не написал ей первым, ни разу не позвонил, ни разу никуда не сводил. С чего она решила, что у нас что–то было?

Я выдыхаю воздух из легких и пытаюсь увидеть ситуацию глазами Пашки. Совру, если скажу, что не испытываю облегчения от его слов, но Эва теперь официально – очередная его жертва.

Даже учитывая, что между ними ничего не было.