Книга Не верь мне, страница 44 – Ольга Рузанова

— Тебе все равно, с кем? – спрашиваю, усмехнувшись.

— Катя...

— Ладно, молчу.

Отворачиваюсь к окну и не открываю рта, пока его машина не останавливается у моего дома.

— На следующей неделе все наши собираются в кемпинг – отель, – проговаривает Паша негромко, – Ты же едешь?

— Да... Меня Рома пригласил уже.

— Охуенный молодец...

— Ещё какой, – киваю серьёзно, – А ты Эвелину позвал уже?

— Не успел, – жмет плечом. – Но позову обязательно.

Мы оба смеемся, как над хорошим анекдотом, и я понимаю, что мы снова ни к чему не пришли. А может и пришли, только мое сердце отказывается это принимать.

— Ладно... – выдыхаю я, – Спасибо большое, Паша. Поцеловать–то можно? По дружески...

И, не дожидаясь позволения, а может опасаясь того, что он откажет, тянусь к нему и, обняв рукой за шею, прижимаюсь к нему щекой. Это даже не поцелуй, но вспыхнувший в венах ток быстро разгоняет по телу жар. Пашка так приятно пахнет!...

Я чувствую его теплое дыхание на своем виске и, чуть повернув голову, касаюсь кожи губами.

Это действие растягивается на несколько секунд, а потом я заставляю себя отстраниться.

— Давай, Коть... беги отсюда на хрен.

Катя

Рассматривая крохотные детские вещички преимущественно в бежевых тонах, я испытываю ни с чем не сравнимый трепет и уже прикидываю, что подарю малышке Ярославы на рождение.

— Я собираюсь стать бежевой мамой, – говорит она таким тоном, словно собирается отстаивать передо мной свою позицию.

— Мне нравится, – улыбаюсь я, оставляя за ней право выбора.

— Сейчас везде столько хейта против них, а мне пофиг...

— И правильно.

— Говорят, дети бежевых мам эмоционально недоразвиты и вообще... – кривится Яра, – для их мамаш эстетика важнее ребёнка...

Я встречала подобные споры в интернете, но никогда даже не задумывалась, какую сторону приняла бы я сама в этой дискуссии.

Вытянув перед собой отекшие ноги, она шевелит пальцами и тяжело вздыхает. Ярославе рожать на днях, и она попросила приехать сегодня навестить ее, потому что оставаться наедине с самой собой с каждым днем все страшнее.

— Моя мамка меня тоже летом родила, – проговаривает, поглаживая ладонью объемный живот, – Рассказывала, это та ещё задница.

— Почему? Воды хочешь?...

— Хочу, – соглашается она и продолжает, – Жару тяжело переносить, отеки, головные боли, чертова одышка...

— Крепись, Яр... – протягиваю прохладный стакан, – Немного осталось.

— Боже... – смеется она невесело, – Да ещё ведь ничего не начиналось, Кать!... Я насмотрелась рилсов с новорожденными и теперь в таком ужасе!...

— Все ведь через это проходят.

Ее настроение ещё хуже, чем в тот раз, когда она при всех сорвалась на своем муже. Тусклая кожа, немытые волосы и несвежая сорочка говорят о том, насколько тяжело ей смириться со своим нынешним положением.

— Да я ж не спорю, – отпивает воды, ставит стакан на стол, но тут же снова берет его в руку и делает два больших глотка, – Но к материнству нужно подходить осознанно, а не так, как я... по залету.

— Многие женятся и рожают по залету, – замечаю я, – Вспомни хотя бы Волошину с параллельного потока. Вышла замуж, родила, и, кажется, счастлива...

— А я – нет!... Я не счастлива, Кать! Мне кажется, меня обманули, понимаешь?!... Заманили в ловушку и теперь издеваются!

На самом деле, звучит жутко. Я тяжело сглатываю перед тем, как подойти и опуститься перед ней на корточки.