Книга Измена. Любить нельзя ненавидеть, страница 58 – Екатерина Мордвинцева

— Как ты достала мой номер? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— О, милая, у меня есть связи. Слушай, я тут подумала… Твой муженек вышвырнул меня из компании, как отработанный материал. После всех тех услуг, что я ему оказывала, — она сделала паузу, и в ее голосе послышалась сладкая, ядовитая угроза. — Мне кажется, несправедливо оставлять тебя в неведении. Ты ведь даже не представляешь, насколько близки мы были с Марком после твоего бегства.

Я молчала, сжимая телефон так, что костяшки побелели. Она лжет. Она просто лжет. Но ее слова, как змеи, заползали в душу, пробуждая старые демоны.

— Он такой… страстный, когда уязвлен, — продолжала она сладким голоском. — И так нуждался в утешении. Мы провели вместе несколько вечеров. Очень откровенных. Хочешь, расскажу подробности?

— Не надо, — с трудом выдохнула я.

— Как знаешь. Но подумай, дорогая. Ты действительно хочешь растить ребенка с мужчиной, который не может прожить и месяца без женского внимания? Который так легко тебе изменил? Я ведь не первая, я просто… самая настойчивая.

Она рассмеялась и бросила трубку. Я сидела, окаменев, и смотрела в окно на строящуюся оранжерею — символ наших новых надежд. А в ушах звенел ее голос, отравляя все вокруг. Я хотела верить Марку. Я почти поверила. Но страх — штука живучая. Он, как сорняк, пускает корни глубоко и вылезает в самый неподходящий момент.

Я не сказала Марку о звонке. Не потому что поверила Луизе, а потому что боялась его реакции. Боялась, что его ярость разрушит наш хрупкий, только что установившийся мир. Но трещина появилась. Маленькая, почти невидимая, но я чувствовала ее каждой клеткой своего тела.

* * *

Марк

Я заметил, что Маша снова стала замкнутой. Не такой, как в первые дни, но тень прежней настороженности вернулась в ее глаза. Она отстранилась, перестала искать моего общества, ее улыбки стали редкими и вымученными.

Я ломал голову, что же я сделал не так. Может, слишком настойчив? Может, слишком быстро двигаюсь? Я решил дать ей пространство, отступить на шаг. Перестал приносить завтрак в постель, стал реже заговаривать первым. Но это лишь усугубляло ситуацию. Дистанция между нами снова начала увеличиваться.

Как-то вечером я нашел ее в оранжерее. Она сидела на полу, прислонившись к стеклянной стене, и смотрела в ночное небо. На ее щеках блестели слезы.

— Маша? — я подошел и осторожно опустился рядом. — Что случилось?

Она покачала головой, не глядя на меня.

— Ничего. Просто… гормоны, наверное.

— Не ври мне, пожалуйста, — мягко сказал я. — Я вижу, что тебе плохо. Дай мне помочь. Хоть чем-то.

Она обняла свои колени и прижалась к ним лбом.

— А ты помнишь тот вечер? В своем кабинете? С Эльвирой?

Вопрос ударил меня, как обухом по голове. Я не ожидал этого.

— Помню, — тихо ответил я. — И каждый день проклинаю себя за него.

— А что было после? — она подняла на меня глаза, полные боли. — Ты же не сразу пришел домой. Где ты был? С кем?

Я понял. Это не просто ревность. Это страх. Страх, что это повторится. Что ее доверие снова окажется разбитым.

— Я был в баре, — честно сказал я. — Один. Я пил, пытаясь забыться. Потом поехал к родителям, искать тебя. Потом… потом метался по городу, по всем гостиницам. Маша, клянусь тебе, с того момента, как ты ушла, и до той ночи в кабинете, я не прикоснулся ни к одной женщине. Да и после… это была однажды, и это была ужасная ошибка, которую я никогда не повторю.