Книга Измена. Любить нельзя ненавидеть, страница 37 – Екатерина Мордвинцева

— Что происходит? — их поведение заставило меня насторожиться. — Что-то еще случилось?

— Ничего не случилось, все в порядке, — поспешно произнес родитель, но при этом не сводил с мамы взгляда.

— Сереж, надо было давно ей все рассказать. Она у нас девочка умная, поймет все, — тусклым голосом произнесла она.

— Да что происходит-то?! — в нетерпении повысила голос, уже и сама начиная нервничать еще сильнее.

Что же за черная полоса в моей жизни? Что ни день, то новые невзгоды!

— Доченька, присядь, — похлопала мама рядом с собой, приглашая занять место на диване. — Ты ведь знаешь, что ты для нас с папой самое ценное в жизни. Я безумно тебя люблю и всегда буду любить.

— Ты сегодня какая-то странная… Уже пугать меня начинаешь.

Мама нервно начала комкать подол своего платья, отведя взгляд в сторону.

— Мы не хотели тебе ничего говорить… Сначала ты была слишком маленькая, чтобы понять всю сложность жизненной ситуации, а потом мы решили, что уже слишком поздно, да и кому нужна эта правда, если все счастливы. Но сейчас я вижу, что именно это, возможно, поможет тебе переступить через ту боль, что теперь у тебя в сердце.

Я внимательно смотрела поочередно на родителей. Было видно, что этот разговор для них обоих очень болезненный и неприятный. Отец нервно подошел к окну и, отвернувшись, уставился вдаль. Мама сидела на самом краешке дивана, то и дело ерзая, не в силах справиться с волнением, которое передавалось и мне. В голове начали роиться различные варианты развития событий.

— Ты такой жути нагнала, словно сейчас объявишь, что я вам не родная, а вы удочерили меня в младенчестве, — хохотнула я, но тут же застыла, увидев, как родители обменялись тревожными взглядами.

— Это не совсем так, — поспешила с ответом мама.

— Что значит не совсем так?! А как? — с нетерпением ждала ее ответа, понимая, что мир вокруг уже не станет для меня прежним.

Мама медлила. Я заметила, как ее глаза наполнились слезами. В надежде успокоить ее, притянула к себе и крепко обняла.

— Ну ты чего?! Я ведь тоже тебя люблю!

От моих слов ее словно прорвало. Мама расплакалась, а отец тут же подскочил к ней, поднимая ее с дивана и заключая в объятия.

— Анечка, любимая, не надо! Пусть все остается как есть. Я люблю тебя.

— Нет, Сереж! Так будет лучше, — всхлипывала она. — Мы тогда всего два года женаты были, — начала мама, аккуратно подбирая слова. — Детей хотели, да вот только не получалось никак. По врачам бегали. Они сначала обещали помочь, лечили, обследовали. Мы на нервах постоянно были, ссорились то и дело. А потом мне вынесли приговор — бесплодие, — шмыгнула она носом и продолжила: — Мне казалось, что тогда все под откос пошло. Мы буквально до развода дошли. Я скандалы устраивала, себя во всем винила. — Отец не переставая гладил супругу по волосам, безмолвно показывая ей свою поддержку. — Мы отдалились, а через год я узнала, что у Сережи появилась другая женщина, да еще и на последнем месяце беременности. Тут же на развод подала, из дома его выставила. Во время родов Марина умерла. Сережа один с маленьким ребенком на руках остался, помощи никакой. Он даже с тобой на руках на развод пришел. — Перестав плакать, мама отстранилась от отца и посмотрела на меня. — Я тогда тебя впервые увидела. — В ее глазах плескалась боль, перемешанная с любовью. — Ты так плакала громко, а он ничего сделать не мог. Пришлось мне тебя из его рук забирать и успокаивать. Мы так и не развелись. Не смогла я тебя оставить. Предательство простить было очень трудно, но я так сильно привязалась к тебе, так сильно полюбила, что оно ушло на второй план.