Книга Фиктивный брак, огурцы и две полоски, страница 32 – Елена Валерьева

Я закрыла глаза и досчитала до десяти. Потом ещё до десяти. Не помогло.

— Алекс, — сказала я ледяным тоном. — У тебя есть ровно час, чтобы найти нового священника. Хоть из-под земли достань. Хоть папу римского похить. Но чтобы через час он был здесь. Иначе я рожу прямо во время церемонии от нервного срыва. И виноват в этом будешь ты.

— Понял, — быстро ответил он. — Уже ищу.

Он отключился. Я посмотрела на свой огромный живот и вздохнула.

— Ну что, малыш, — прошептала я. — Похоже, твоя мама сегодня опять будет спасать этот безумный мир. Потерпи немного. Скоро мы поедем в роддом. Честное слово.

Живот в ответ пнул меня изнутри. Видимо, в знак согласия.

Я метался по городу, как угорелый. Найти свободного священника в субботу утром в разгар свадебного сезона — это было задание со звёздочкой. Я обзвонил уже, кажется, все церкви и соборы в радиусе ста километров. Везде был ответ: «Простите, всё занято». Я уже был готов ехать в ближайший ЗАГС и умолять тётеньку с высокой причёской провести церемонию, как вдруг мне позвонил Гордей.

— Алекс, отбой, — сказал он. — Я нашёл священника.

— Как? Где? — я выдохнул с облегчением.

— Это мой знакомый, — усмехнулся Гордей. — Он не совсем священник. Он бывший байкер, а ныне — пастор протестантской церкви. Но он имеет право проводить церемонии. И он согласился. За ящик виски и обещание покататься на моём «Харлее».

— Байкер-пастор? — я недоверчиво хмыкнул. — Ну, это в твоём стиле. Ладно, вези его. Главное, чтобы он не предложил обвенчать вас в кожаном жилете и бандане.

— Не предложит, — заверил меня Гордей. — Он очень колоритный, но дело своё знает. Скоро будем.

Через час я стоял в нашем саду, украшенном белыми розами и эвкалиптом, и смотрел на пастора. Это был здоровенный мужик лет пятидесяти, с седой бородой, татуировками на руках, выглядывающими из-под рукавов чёрной сутаны, и в тёмных очках. Выглядел он так, будто только что слез с мотоцикла и по ошибке зашёл не в бар, а на свадьбу. Но держался он с достоинством и даже умудрялся излучать какое-то странное, суровое благословение.

Гости уже собрались. Ульяна сидела в первом ряду, огромная и прекрасная, в шикарном платье цвета морской волны, которое чудом налезло на её живот. Рядом с ней сидел Сеня с кольцами в кармане и хомячок в переноске (Ульяна сказала, что Пушок — тоже член семьи и должен присутствовать). Ассоль ждала своей очереди в доме.

Заиграла музыка. Все встали. Я посмотрел на Гордея, который стоял у алтаря, бледный как смерть, но решительный. Двери дома открылись, и появилась она. Ассоль. В белом платье, с букетом белых роз, она была похожа на ангела. Она шла по дорожке, и я видел, как в глазах моего брата загорается огонь. Настоящий, живой огонь любви.

Она подошла к Гордею, и он взял её за руку. Байкер-пастор откашлялся и начал церемонию. Говорил он просто, но очень проникновенно. О любви, о верности, о том, что даже самые крутые парни иногда нуждаются в тихой гавани. Гости слушали, затаив дыхание. Даже хомячок в переноске, кажется, перестал жевать свой корм и внимал.

Когда пастор спросил о кольцах, Сеня важно вышел вперёд и протянул их Гордею и Ассоль. Он был так горд и сосредоточен, что я невольно улыбнулся.

— Объявляю вас мужем и женой, — прогудел пастор. — Можете поцеловать невесту. И храни вас Господь на вашем пути. И да пребудет с вами сила рёва мотора.