Книга Два шага до проблем, страница 15 – Татьяна Любимая

— Катерина, зайди, — в очередной раз вызываю сотрудницу в кабинет и через несколько секунд вижу ее перед собой со стандартным набором в руках — ручкой и блокнотом.

— Слушаю, Егор Дмитрич.

Киваю, чтобы присела.

Сегодня секретарша в черных чулочках с широкой ажурной резинкой. Это она аккуратно продемонстрировала, присев на стул и положив ногу на ногу, как бы не заметив, что юбка задралась чуть выше положенного. А разрез на бедре открыл взору тот самый соблазнительный ажур.

Катерина поддалась грудью вперед, показывая всем видом, что готова меня слушать и записывать каждое слово. Сама глазками пожирает, ротик приоткрывает. И локоны и без того идеальные поправляет, изящным жестом перекидывая их на одно плечо. Красавица.

Смотрю на Катерину, а думаю о Варе и ее коричневых, почти черных, родинках на щеках. Психую из-за этого, раздражаюсь на жеманство секретарши.

— Катя, такое понятие как дресс-код знаешь? — делаю замечание женщине.

Понимаю, что идиот и в глазах Катерины, и в своих собственных, но что-то клинит не по-детски меня сегодня.

— Что вам не нравится, Егор Дмитриевич? — наигранно удивленно хлопает густыми черными ресницами Катя. Встает с места, оглядывает себя, крутясь в разные стороны. — Блузка не прозрачная, юбка до колен, туфли классические, а с голыми ногами в офисе ходить неприлично.

Я понимаю, что возразить мне нечем, а между тем Катя огибает стол и подходит ко мне неприлично близко. Смело опирается попой о край стола, чуть поддается вперед. Грудь волнительно вздымается под белой блузкой. Утыкаемся друг другу в глаза. Катерина выше, а я, утопая в кожаном кресле, чувствую себя затравленным кроликом. Пялюсь на пухлые губки, окрашенные в ярко-красный цвет. Сглатываю, вдохнув сладкий аромат дорогих духов, которые, кажется, я сам и подарил секретарше.

Кто-то сейчас проиграет в этой игре соблазнения и этот кто-то, однако, буду я.

— Или вам мои чулочки не нравятся? — мягкий воздух полушепота касается уха. — Я могу снять…

— Катя! — сиплю. Прочищаю горло и повторяю громче и строже: — Катерина! Субординация! Еще раз подобное повторится — уволю к чертям собачьим!

Зря я дал в свое время слабину и позволил подчиненной так вольно себя вести. Неужели пара, ну ладно, не пара, почти ежедневные комплименты, несколько коробок конфет и флакончик французских духов на 8 марта дали повод Катерине думать, что у нас возможны отношения? И о чем я думал несколько минут назад? Что надо попробовать замутить с Катериной? Что-то я погорячился.

— Егор… Дмитриевич...

Пока я соображаю что делать, сотрудница, мягко улыбаясь, немного отстраняется. Смело касается пальчиками воротника моей рубашки, скользит к шее, поглаживает кожу подушечками. Но вместо россыпи приятных мурашек от дамского прикосновения во мне только усиливается раздражение.

— А пригласите меня на ужин, — между тем томно произносит девушка. — Так скучно дома вечером… и спать одной… холодно… Вам ведь тоже, правда?

— Ты переходишь все границы, Катерина, — хватаю руку секретарши за запястье, сжимаю, так, что она тихо вскрикивает от боли, отвожу ее руку в сторону. Добавляю стали в голос: — Я женат, если что.

Катя таращит на меня карие глазки, хлопает ресницами. Не верит. Бросает взгляд на мою руку, все еще стискивающую ее тонкое запястье. Разжимаю пальцы. Розовые следы остались на белой коже соблазнительницы. Надеюсь, ума хватит не заявлять, что я ее домогался.