Книга Сделка, страница 104 – Лисса Джонс

— Ты что тут?.. – Речь ему явно дается с трудом. – То есть я хочу спросить… Ты разве не с Каем уехала? Точнее, я вижу, что не уехала. Почему ты еще тут?

Ошибка? Ошибка?! Он только что из душа, и он почти голый! Он снова не здоровается – он удивлен тому, что ты до сих пор здесь! А ты ничего не помнишь! И почему он думает, что ты должна была уже уехать? Где, мать его, Кай?! Что за ночь тут была?! Как давно он приехал?!

Так же не бывает…

Не может быть.

Не со мной… Не снова…

Всегда кажется, что это может произойти с кем угодно, что подобные ситуации так далеко… Где-то на страницах СМИ, в россказнях знакомых и в сплетнях подружек.

Боже, нет!

Должно быть другое объяснение! Не та догадка, что не дает вдохнуть! Не та мысль, что прямо сейчас вызывает животный страх и требует бежать! Я была предельно осторожна! Я не заводила сомнительных знакомств, я познакомилась с хорошим парнем, я не ходила в клубы, я все делала по проклятым правилам безопасности!

Сердце колотится так сильно, что чувствую его удары, отдающиеся пульсацией в висках. Спина и лоб снова покрываются бисером холодного пота, пальцы уже дрожат, а Виктор тем временем приходит в себя.

Он не замечает моего состояния, когда швыряет телефон на отдельно стоящий островок разделочного стола, когда сам подходит к нему и упирается пятой точкой в край. И от его слов неловкость исчезает – ведь в голосе мужчины сквозит пугающее отчаяние.

— Черт, это просто… трагикомедия какая-то. – Приглушенно и почти шепотом, словно мне не стоит такое слышать. – Знаешь, мы будто в дурацком шоу, где из сезона в сезон повторяется одно и то же, Василиса.

Он трет лицо ладонями и молчит.

Я не понимаю, о чем он. Не знаю, не слышу. Паника накрывает, утягивает, засасывает во тьму. И так страшно – страх обволакивает разум, не давая и шанса на попытку мыслить здраво.

Тебе нужно уйти. Нужно уйти, быстро! Беги!

— Слушай, вы оба взрослые и все такое. – Мужчина продолжает говорить, а я бросаю взгляд на оставленную Каем разделочную доску, на которой он резал фрукты. А рядом нож. Делаю крошечный шаг назад – поближе к доске.

Никто тебе не поможет. Беги, Василиса, беги! Он раздет, он не рискнет выбежать из дома следом.

— Можете заниматься чем, где и как хотите, но одна просьба.

Он складывает руки на груди и смотрит в пол; я делаю еще один маленький шаг назад. Легкие горят. Кажется, я не дышу слишком долго.

— Хотя бы до конца месяца можно не лицезреть последствия ваших ночей, а?

Виктор ждет ответ, не глядя на меня. Я делаю третий шаг ближе к углу кухни – туда, где лежит средство самозащиты.

Так, нужно ему ответить, но я не способна связать воедино все, что он говорил. Мозг уловил лишь обрывки фраз.

— К-какие… последствия? – Это первые слова за все утро, и я сама пугаюсь того, как они звучат. Очень тихо. Голос дрожит, словно вот-вот расплачусь.

Виктор резко поднимает голову – я замирает на месте. Когда он тянется за телефоном, едва не подпрыгиваю, но уже через две секунды он молча протягивает разблокированный айфон с открытой фронтальной камерой.

Черт, нужно чуть-чуть подойти.

Я бы и хотела бежать со всех ног, но помню, чем закончилась попытка бегства в галерее. Нужно, чтобы он отвлекся.

Один шаг вперед – обратно к нему. Мы на расстоянии вытянутой руки. Беру телефон. И вижу себя.