Книга Король моей школы, страница 75 – Лисса Джонс

Она знала, что Фил уложит его в своей спальне и знала, что поднимется туда позже, когда Максим будет крепко спать. Просто чтобы убедиться, что с ним все хорошо.

А пока Глеб, даже не подумавший последовать за «друзьями», крутился вокруг нее, Полина мастерски изобразила тошноту и попросила его принести воду без газа. Обязательно со льдом и лимоном. Выиграв минут пять, Вильская бросилась к оставленному на диване телефону.

Пароль — дата рождения. Проще не придумаешь.

Телеграмм. Поиск по слову «уродина».

И вот оно. Чат с неизвестными номером. Этот идиот даже не удалил его.

Значит, это все Глеб. Сын заслуженного педагога, один из их четверки. Но вопрос все тот же — зачем?

Ревность? Так Фил никогда не отвечал Полине взаимностью. Вообще никогда не смотрел на нее, как на девушку. Да и Полина была влюблена в него только в десятом классе. Позже ей просто хотелось получить статус его девчонки. Не больше.

Зависть? Так Глеб хорош в баскете… Физрук говорит, что Глебу нужно поработать над формой и все. У него есть все шансы уйти в профессиональный спорт.

Глеб Соколов все больше казался Полине помешанным идиотом с опасными тараканами в голове. Нужно завязывать с этим флиртом, пока он не придумал себе лишнего.

Спустя пять минут Полина потягивала из соломинки свою воду. Вечеринка продолжалась, а парни сидели все на том же диване, но уже без Макса. По словам Фила, он вырубился, как только оказался на кровати.

— А где виновница возвращения капитана? — Глеб положил руку ей на плечи. По-хозяйски развалился на диване и широко расставил ноги. Полина из-под ресниц перевела взгляд на полулежащего и смотрящего в потолок Фила.

— Не будет её. А тебе зачем?

Глеб протянул «Я-я-я-ясно», но никто не отреагировал.

— Это какой-то спор? Чтобы заткнуть Разумовского? — Соколов не успокаивался.

Полина не понимала, зачем Глеб так себя ведет. Фил итак не хотел приглашать его на вечеринку, а Глеб же только пару часов назад на пороге трещал, что все усвоил.

— Не понял? — Воронов сел прямо, нахмурился.

— Ну, вы поспорили тогда?

— Не имей мне мозги. Какой спор?

Глеб тоже выпрямился. Они сидели друг на против друга.

— Вы пожали друг другу руки, я разбил…

— Ты нормальный? Это было между делом. — Воронов глубоко вздохнул, успокаиваясь. И отчеканил каждое слово. — Слушай, хватит нести хрень. Последний раз повторяю: мы встречаемся. Это не розыгрыш, не шутка, не спор. Ни любое другое говно, которое может выдать твой рот. Все, закрыли тему.

Филипп

Этим вечером я узнал, что такое ревность. Настоящая, жужжащая под кожей ревность. Странное чувство: оно не такое всепоглощающее, как ненависть, но гораздо более ядовитое для своего носителя.

«У меня планы на вечер».

Последний глоток колы из банки — сладкий, приторный, уже тёплый. Сдавливаю её в кулаке, металл хрустит. Бросаю в пакет для мусора и ухожу с кухни. Быстрые углеводы и сахар не доставляют привычного удовольствия.

Диалог с Соколовым оставил горько-кислое послевкусие и желание свалить из собственного дома. Я любил… люблю шумные компании и тусы, но в этот вечер все не так. Я думаю о том, какой вызвать клининг на выходных, а не о вечеринке.

«У меня планы на вечер».

Обуваюсь, забиваю на парку, выхожу на крыльцо. Воздух свежий, отрезвляющий, с привкусом наступающей весны. Уже и не холодно.