Книга Король моей школы, страница 119 – Лисса Джонс

Разбитым. Испуганным. Живым.

— Мы же вместе, помнишь? Всё хорошо. — Её голос мягкий и нежный. И от этого становится хуже. Будто потоки воды обрушиваются на голову — солёные, ледяные, не дающие вдохнуть. Я тону в бурлящем море вины, цепляюсь за её хрупкие плечи как за спасительный плот.

Одна секунда — стою на пороге. Вторая — прижат к стене в её прихожей.

— Прости, прости, прости, — слова вырываются хриплым шёпотом, будто скребут горло изнутри. Давно я их бормочу?

— Родители приедут через два часа, — ее пальцы впиваются в парку с неожиданной силой. Стаскивают одним движением.

— Я сам. — Жалкий шёпот. Кажется, меня трясет.

— Сам околеешь у меня на пороге? — Ладони хватают мои окоченевшие пальцы. Как могут такие маленькие руки быть таким тёплыми?

— Ты как труп, Фил!

А я себя так и чувствую. Полумертвым.

— Марш в душ! Немедленно! Я принесу папину одежду под дверь.

Её голос не терпит возражений. Покорно бреду в ванную. Теряю счет времени. Горячая вода обжигает кожу, но я стою под струями душа, пока пальцы не перестают дрожать.

Под дверью лежат шорты и футболка дяди Вити. Надо же… Почти как раз. А когда-то я катался у него на шее.

В доме тихо. Иду по памяти. Судя по шуму, Ава внизу. На кухне.

Я не был в её спальне много лет. Дверь дружелюбно распахнута.

Здесь все изменилось.

В детстве Ава тащилась от плакатов корейских мультяшных девчонок со звездочками в глазах. Комикс или аниме? Как оно там называется?

Теперь стены однотонные. Пушистый ковёр под босыми ногами. Широкая кровать с кучей разных подушек. С пледом и гирляндой на изголовье. Книжный стеллаж с учебниками и книжками, на которых нарисованы корейские парочки.

В нише — гардеробная прозрачными дверьми в потолок. С аккуратно развешанными шмотками, где даже школьная форма выглядит как дорогой бренд. Но я-то вижу пару худаков и ярко-розовую кепку. Уверен, где-то там спрятаны кеды цвета радуги.

Девчачий туалетный столик с прикольными баночками. И какая-то странная штука. Не понимаю, что это. Подхожу ближе. Беру в руки, кручу.

— Это контейнер для линз.

Неловко. Не уверен, что мне вообще когда-нибудь было так странно. Ава так же неуклюже топчется у входа. Поправляет очки. Смотрит под ноги.

— Ммм… может, чай?

Как быстро исчез тот огонь, с которым она буквально выпихивала меня в душ.

Это сложно: снимать маски. Испытывать неловкость. Чувствовать себя не в своей тарелке.

Но ведь это мы. Если не с ней — то ни с кем.

Ставлю контейнер обратно на столик. Залезаю на высоки матрас. Валюсь на спину.

— Иди ко мне. Как раньше.

Как раньше не получается. Ава не бросается ко мне под бок слету. Мнется у двери.

Значит, все еще не до конца доверяет. Клянусь, я уничтожу ее недоверие и страх. Сколько бы времени на это не ушло.

— Мы просто полежим. Обещаю.

Шорох. Легкое касание ладони. Осторожное движение, и вот ее голова уже на моей груди. Прижимаю ее ближе. И начинаю говорить.

Про «Легион». Про мечту детства, разбившуюся о реальность. Про первую тренировку. Про «другие виды тренировок», способные поддерживать уровень спортивной злости. Про покупные игры и шоу, про контракт и философию легионеров. Про то, что собираюсь продать машину и заплатить за досрочное расторжение договора.

— Родители знают?