Книга Король моей школы, страница 116 – Лисса Джонс

Сегодня днем сам убедился в сплетнях. Куда-бы не пошли, казалось, что смешки следуют по пятам. Толпу не переубедить, когда она во что-то верит. Да и сил почти не осталось.

Ава оказалась сильнее, чем я думал.

«Мне все равно на них. Пусть болтаю, что хотят».

Она верит мне.

Вчера Аврора наконец-то признала: все по-настоящему. Пусть ее ультиматум «отдай тетрадь — тогда поверю» все еще висит между нами, знаю, что это ненадолго. Завтра пятница. Впереди выходные.

Я верну ей тетрадку. Расскажу о «Легионе». И когда-нибудь расскажу о том, что пережил в тот день в будке. Ей, а не мозгоправам, предкам, друзьям или кому-либо еще. Если я и буду с кем-либо пытаться говорить — то только с ней.

— Обматывайся. — Лукин подходит со спины и швыряет мне в руки красные боксерские бинты. — Сегодня поработаем над твоей спортивной злостью.

* * *

Если на первом и втором этажах спортцентра царит стерильно-светлая атмосфера, то зал для бокса на минус первом напоминает закрытый клуб для избранных.

Полумрак. Неоново-красная подсветка ринга. Вокруг несколько кожаных диванов и низких столов. Уверен, здесь проходят вечера для спонсоров или что-то не совсем законное.

Лукин поднимается на ринг первым.

— Готов?

Нет. Тошнит от такого вида тренировок.

Чёрная капа с золотым логотипом «Легиона» впивается в зубы, как намордник. Индивидуальный слепок, идеально повторяющий прикус. Я пролезаю под канатами. Шёлковая оплётка скользит по спине: дорогая, как всё здесь. И такая же душащая.

— Три! Два!

«Один» никогда не звучит. В «Легионе» учат атаковать внезапно. Правый хук Лукина вырывается из полумрака. Мой блок срабатывает на рефлексах. Удар отдаётся в костях низким гулом. Месяц назад этот удар отправил меня в нокаут.

— Учишься! — Усмешка сверкает в полумраке золотом логотипа.

Удар в корпус. Я сегодня заторможен. Воздух со свистом выходит из легких.

— Реагируй на меня! Злись!

Я пропускаю джеб, но левый прямой вылетает сам — чётко, технично, без души. Его голова дёргается назад, капли слюны с алым отливом разлетаются в свете софитов.

— Ну вот! Наконец-то! — Лукин облизывает окровавленную губу. — Можешь же, когда хочешь!

Проблема именно в этом.

Его апперкот скользит в сантиметре от моей челюсти. Уворачиваюсь, отскакиваю. И выплёвываю капу на ладонь. Поднимаю голову. В зеркальном потолке вижу десятки наших отражений. Пафосная картина насилия.

— Что за фигня? — Его брови ползут вверх.

— Я не хочу.

Марк дергает головой. Закатывает глаза. Тоже вынимает каппу. Медленно шагает ко мне.

Чувак, я настолько вымотан, что твои уловки охотника на мне не работают.

— Ильич выпустит тебя уже весной. На замену мне в качестве сюрприза для новеньких в турнирной таблице.

Сжимаю каппу в руке.

«Выпустит тебя».

Все больше и больше кажется, что мы — зверьки в зоопарке.

— Нам дорогу в полуфинал Кубка России перекрывают принципиальные сопляки из… Краснодара что ли? Или нет? Да плевать. — Марк останавливается напротив слишком близко. Из разбитой губы идет кровь. — Короче сливаться не хотят. Бабки им не нужны. А как мы поступаем с нищими и гордыми?

— Устраиваем зрелищную игру на потеху публики, — цежу, чувствуя, как сильнее тошнит от происходящего.

Марк хлопает в ладоши, звук эхом разносится по пустому залу.

— Бинго! Тебя еще не знают. Выйдешь на замену в середине игры, и, упс! Новенький заработает свой первый фол в нападении.