Книга Король моей школы, страница 101 – Лисса Джонс

— Э-это... — запинаюсь, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Поставь меня.

Фил медленно опускает, но не отпускает сразу. Его руки скользят по моим бокам, словно проверяя, твердо ли я стою на ногах. Мы так и не отходим друг от друга.

— Спасибо… За поддержку, и за худи. И… — Аврора, это залет.— Спасибо. Да.

— У меня нет фетишей на благодарности, так что хватило бы первого «спасибо». — Фил ухмыляется. — Так что, рок-звезда, чем занимаются звезды после концертов?

О, боже. Это флирт? Или нет?

От простого вопроса по спине пробегает горячая дрожь. Я делаю шаг назад, больше пугаясь собственных ощущений, чем его поведения. К нему я почти привыкла.

— Едут домой спать.

— Спать, значит?

— Да, — выпаливаю я, чувствуя, как щеки вспыхивают. — Спать. Дома. — Слова вылетают слишком быстро, слишком оборонительно.

Фил медленно приподнимает бровь. Его губы растягиваются в кривой ухмылке, от которой перехватывает дыхание и колени предательски слабеют. Вот сейчас он снова скажет что-то, отчего захочется провалиться сквозь землю!

Соберись, Аврора.

— Аврора! — Голос Матвея, усиленный микрофоном, разносится по всему бару. Я вздрагиваю, внезапно осознавая: мы стоим в центре зала, и десятки глаз устремлены на нас. — Давай пару фоток для истории!

— Твой личный фанатский клуб требует селфи, — в его голосе снова появляются привычные язвительные нотки, но в глазах читается что-то другое. Что-то, от чего в животе ёкает.

Я кусаю губу. Часть меня хочет остаться с ним. Другая — сбежать подальше от этих новых, сносящих голову ощущений.

Фил открывает рот, чтобы что-то сказать, но экран его телефона светится. Он хмурится, подносит телефон к уху, но шумная толпа и плохая акустика явно мешают разговору.

— Пара фоток, — быстро говорю я, поправляя прядь волос. — Я заберу пуховик и всё. А ты пока можешь выйти. На улице тише.

— Я подожду тебя, — его ответ звучит твердо, несмотря на второй звонок.

— Ава! — Матвей нетерпеливо машет мне со сцены, где уже собралась следующая группа музыкантов. — Иди к нам!

— Всё будет хорошо, — говорю, намеренно используя его любимую фразу, и чувствую, как улыбка снова расцветает на губах. — Я быстро, — обещаю, уже отходя от него. — Встретимся у машины.

* * *

До последнего я сомневалась в этой авантюре: петь на публике. Последний раз, когда пыталась, был в шестом классе. До сих пор помню, как ноги стали ватными прямо на сцене, а в горле застрял ком. Я трусливо сбежала за кулисы и больше в конкурсах не участвовала.

Днем, когда Матвей написал, отвечала на его сообщения, стоя в окружении «звездной» компании рядом с тем, кого все называют моим парнем. И даже не подумала, что Фил может заметить...

Конечно, он заметил. У Фила вообще нет проблем ни со зрением, ни с совестью.

До сегодняшнего вечера я не разрешала себе верить в искренность его поступков, но теперь… Может, все и правда по-настоящему?

Мы с Матвеем возвращаемся в гримерку.

Я собиралась снять худи, но быстрее накинуть пуховик и уйти. Фил снова на улице полураздетый, и это уже какая-то плохая традиция.

— Это было просто космически! Ты слышала, как они подпевали? — Матвей размахивает руками, а его глаза блестят как у ребенка в Диснейленде.

— Да... Это... — Запинаюсь, глядя на его сияющее лицо. — Спасибо тебе! Правда. Без тебя я бы никогда не решилась.