Книга Шёпот судьбы, страница 7 – Кэтрин Коулc

Пол поднял пистолет. Я не могла отвести взгляд от направленного на меня дула. Глядя во мрак, таившийся в отверстии ствола, в сознании вспыхнули воспоминания. Как я, смеясь, летела по воздуху, когда Холт бросил меня в озеро. Приятная дрожь, когда наши губы впервые встретились в поцелуе. Как Холт крепко обнимал меня, когда я расплакалась от того, что родители забыли о моем дне рождении. В очередной раз. Как мы планировали наше светлое, прекрасное будущее.

Все мои лучшие моменты были связаны с Холтом. Но мне их и близко не хватило.

Я открыла рот, чтобы закричать. Умолять. Даже не уверена, о чем.

Но шанса мне не предоставили.

Раздался хлопок, похожий на звук разорвавшейся петарды.

Грудь опалило жаром. Потом жар разросся. И я упала навзничь.

Плитка была такой холодной, ледяной по сравнению с адским огнем, полыхавшем в груди. Мне хотелось погрузиться в этот холод, чтобы спастись от жары. Но больше всего я хотела, чтобы Холт был здесь.

— Какого хрена? — взревел Рэнди.

— Она не стоит того, чтобы из-за нее нас арестовывали, чувак. Мы должны бежать!

Потолок надо мной расплывался в каскаде цветов, пастельные тона смешивались, пока не стали почти как мое любимое время суток. Сумерки. Сколько раз я заставляла Холта сидеть рядом со мной после заката и наблюдать за наступлением ночи? Чтобы небо помогло успокоить мою душу.

Я почти почувствовала, как губы Холта прижались к моему виску. «Я буду смотреть с тобой на каждые сумерки. И на каждый восход луны».

По лестнице загрохотали шаги.

— Где, черт возьми, Холт? Они нужны нам оба.

Я пыталась заставить мозг запомнить этот голос. Но не смогла…

«Не волнуйся, Кузнечик. Я отпугну призраков».

Сумерки на потолке сгустились, и единственной моей мыслью было — как же я рада, что Холт опоздал.

Но я бы отдала все, чтобы еще хоть раз оказаться в его объятиях.

ХОЛТ

Наши дни

Десять лет спустя

Такой срок я не мог не отметить мысленно. Прошло три тысячи шестьсот пятьдесят дней. И все же я помнил эти горные перевалы как свои пять пальцев. За зимние месяцы их так заносило снегом, что они становились труднопроходимыми, и единственными путями добраться в город и из него — это по воздуху или на пароме до противоположного берега озера, при условии, что средства передвижения не замерзли.

Ощущение того, что я почти полностью отрезан от мира, всегда доставляло мне удовольствие. Сидар-Ридж казался местом, которого не коснулось никакое зло. Но теперь мы все знали лучше. Просто зло иногда умело хорошо маскироваться.

Внутренности свело, когда я сделал последний поворот, после которого пересек бы границу города. Мой «Mercedes G63» легко летел по дороге, и в любой другой день я получил бы удовольствие от прохождения этих горных перевалов, проверки своих рефлексов и ощущения выброса адреналина, напоминавшего мне, что я все еще жив. Но не сегодня.

Изгиб дороги выровнялся, и я увидел тот же самый знак, который проезжал слишком много раз, чтобы сосчитать. «Добро пожаловать в Сидар-Ридж. Население 2163 человека». Число было больше, чем десять лет назад, и с момента отъезда я всегда добирался по воздуху — прилетал и улетал так быстро, как это было возможно для человека.

Я не желал искушать судьбу. Лишал себя всяких шансов увидеть знакомые лица, кроме моей семьи. Не рисковал увидеть ее.