Книга Месть обманутой жены. День дурака, страница 7 – Стелла Юсупова

Но знаете, что самое фатальное во всем этом было? Больше всего я боялась, что останусь. Что сломаюсь. Что проглочу эту ложь и стану одной из тех женщин, которые молча терпят. «Ради семьи», «ради дочери», «ради стабильности». Вот что было моим главным страхом. Я день ото дня подходила к зеркалу и понимала, что не узнаю себя. Нет, так нельзя. Я теряюсь, растворяюсь, словно бы человеческое достоинство девальвирую. Нет, я не хотела такой жизни.

Я смотрела на дочку и понимала: ради нее я не могу так. Не могу показать ей, что измена — это норма. Что можно лгать и предавать, и за это ничего не будет. Я не хотела, чтобы она повторила мою судьбу. Совершила мою ошибку. Потому что самая важная данность, с которой придется считаться любому, кто задумается, простить измену или нет- это то, что единожды предавший, сделает это снова. Есть две вещи, которые человек теряет раз в жизни окончательно и бесповоротно- девственность и совесть. И то, и другое больше не восстановить, пусть многие и пытаются обмануть в этом вопросе других и обманываются сами.

Боль несправедливости душила меня. Разрушала изнутри. Подтачивала фундамент меня как женщины. Наверное, на свете есть великие гуманные люди, которые готовы подставить вторую щеку, когда ударили по первой. Но я не была совершенна. Иначе бы, наверное, муж мне и не пошел изменять… И тогда я поняла, что если и хоронить наш брак, то с музыкой.

Я всю жизнь была тихой, всем удобной, покладистой мышкой. И мой уровень- это пылесос на женский праздник. А захотелось сумасшествия…

Принятия не наступило. Зато пришло решение. Я отомщу. Я сделаю так, чтобы тот страшный день остался с ним навсегда. Пусть он знает, как больно. Пусть его 1 апреля станет таким же, как мое 8 марта. Днем дурака в прямом смысле этого слова. Днем, когда мир рушится, потому что кроме тебя самого все вокруг знают, что ты- клоун.

Я стояла у окна и смотрела, как детская площадка пустеет с наступлением вечера. Дети разбегались по домам, за ними следовали матери. У них были семьи, какие бы они ни были. А у меня?

У меня была я сама. И дочь, ради которой я должна была сохранить эту самую «я саму»… Мне нужен план. Подробный, поэтапный. План спасения утопающего своими же руками. И его финальным аккордом будет мой выход… 1 апреля через пару недель- и это пугало. Но это же давало мне четкие временные границы для того, чтобы снова не струсить, не спрятать голову в песок и не сглотнуть.

Он подошел ко мне поздно вечером. Словно ничего не случилось. Словно все было по-прежнему. Его рука скользнула по моему плечу, пальцы легко коснулись кожи, но от этого прикосновения меня передернуло. Раньше это было привычно, даже желанно. Его ладонь, его дыхание, его тепло — всё это было моим. Частью меня. Но теперь... Теперь он был чужим. Предателем.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна отвращения. Его руки, его губы, его дыхание — все стало невыносимо. Не просто чуждо, а отвратительно. Как будто он оставляет на мне следы чего-то грязного, липкого, от которого не отмыться. Он наклонился, попытался поцеловать, но я отстранилась, резко, будто от удара.

— Что с тобой? — удивленно спросил муж.

Я смотрела на Славу, и не могла найти в нем ничего знакомого. Передо мной стоял не мой мужчина, а кто-то другой. Чужой. Он изменил не только мне, он изменил нашей жизни, нашим воспоминаниям, нашей дочери. Он всё разрушил, и теперь я не могла смотреть на него иначе.