Книга Афера, страница 27 – Кристина Лин

— Похищение Персефоны Аидом, — шепчет мне в ухо Гордеев. И я тут же вспоминаю, что мне стоит его опасаться. Вздрагиваю, тут же упираясь спиной о его грудь, и резко отшатываюсь вперед.

— А в другой комнате что? — Спрашиваю, делая шаг в сторону выхода.

Но не тут-то было. Он перехватывает меня за талию, прижимая к себе и утыкаясь носом мне в макушку. Я с шумом выдыхаю воздух из легких. Сердце больно бьет в грудную перегородку в ожидании грубости и заламывания рук. А может, у него даже на самолете есть шкаф с игрушками? И сейчас он не постесняется пустить их все в дело. Ужас сковывает дыхание, я пытаюсь вырваться, но он крепко держит меня.

— А в другой комнате что? — Напоминаю про экскурсию в надежде вырваться.

— Здесь остаться не хочешь? — Шепчет мне в ухо, прикусывая мочку. По телу ползут предательские мурашки. Он это чувствует, тут же припадает губами к шее.

— Ты обещал экскурсию, — напоминаю, уже хриплым голосом. Почему он так влияет на меня? Мне нельзя поддаваться своим чувствам. И совсем нельзя что-то к нему чувствовать.

— А ты хочешь продолжить экскурсию? — Шепчет хрипло мне в шею, чуть отрываясь от поцелуев.

Нет, я хочу остаться и забыть обо всем на свете.

— Ага, — отвечаю.

— Хорошо, — говорит, внезапно отпуская меня. От неожиданности я пошатнулась на размякших ногах, но смогла устоять. — Пошли.

Он берет меня за руку и ведет во вторую комнату, которая оказывается небольшой гостиной с мини-баром и прикрученными к полу барными стульями возле барной стойки. Гордеев проход к бару, открывает, спрятанный под стойкой, холодильник.

— Вина? — Спрашивает, повернувшись ко мне.

— Да, пожалуйста, — выдыхаю облегченно. Кажется, на сексе он не намерен настаивать. И это ведь хорошо.

Мужчина наполняет бокалы, протягивает мне один.

— Почему у тебя везде Персефона? — Спрашиваю, успокоившись и вспомнив сюжет картины. И ведь во дворе его дома тоже стоит статуя, изображающая именно эту богиню.

— Она не дает мне забыть, что не все в жизни нам подвластно, — отвечает он, делая глоток вина. Его взгляд сейчас серьезен, как никогда. Кажется, он говорит что-то, имеющее для него большое значение.

— Разве есть то, что тебе не подвластно? — Говорю шутливо. Ведь возможности этого человека могут поразить любое воображение.

Он даже не улыбнулся в ответ.

— Конечно, есть. — Сказал тихо. — И забывать об этом нельзя.

Интересно, что заставило его понять эту истину?

— Почему именно Персефона? — Спрашиваю его снова.

— Она не выбирала свою судьбу. Хоть и была дочерью Зевса, свою участь определить сама не могла.

Его голос звучит непривычно серьезно. Кажется, что все время до этого разговора он играл со мной, а теперь открывает душу.

— И какова ее судьба? — Сглатываю.

— Быть королевой Ада.

Мы благополучно приземлились в Питере. И всю дорогу в гостиницу я напряженно ждала, что Гордеев поведет меня сразу в спальню. Но в гостиничном номере меня ждал стилист, который уложил мои волосы в аккуратную вечернюю прическу, а потом сделал вечерний макияж. Черное платье на тонких бретелях с открытой спиной из невесомого шелка пришлось точно в пору. Оно казалось совсем невесомым, настолько легкая ткань не ощущалась на теле.

Когда я вышла из спальни в вечернем наряде, Гордеев уже ждал меня, приодевшись в черный смокинг. Он оценивающе просканировал взглядом мою фигуру, а потом просто подставил свой локоть. Легонько зацепилась пальцами за предоставленную руку, и мы вышли из номера.