Книга Моя принцесса, страница 2 – Эмма Райц

Долистал до летних фото. Завис. Девчонка была хоть и худая, но такая… гармоничная что ли. Как там говорят про них. Тонкая-звонкая. Волосы длинные, на солнце сияют не хуже нимба. Глазища голубые как в душу смотрят. Но совсем не ангельски. Малявка с чёртиками во взгляде. Насмешливая и будто говорит: «Я всё про тебя знаю, дурачок!»

Ладно. Закрыть и забыть. Должен был любой тридцатишестилетний адекватный мужик. Но, кажется, мне стало скучно жить. И я нажал «отправить сообщение». Коротко извинился за утренний троллинг. Сдержанно похвалил за умение рассуждать на непростые темы в юном возрасте. Без особой надежды на ответ. Просто снова стало интересно…

Через несколько минут она прочла мои сообщения. Наступила тишина. «Пошла смотреть мой профиль…» У меня было мало фотографий: я и сельское стадо коров, я и египетская рыбалка, я и чешское пиво, я и лондонский красный автобус, я и турецкий «зажор» у шведского стола…

Я поднял глаза на телевизор и попытался вслушаться в очередной репортаж из госдумы, куда уж там. Пощёлкал каналы, добрался до музыкального. Парень с забавным голосом и непроизносимым псевдонимом пел про космическую девушку.[1] Было в этом что-то символичное.

Телефон в руке ожил минут через пять. Девчонка решила ответить. Удивительно, но никакой «простыни», просто «спасибо» с одной улыбающейся скобкой. Либо продолжение диалога было ей не интересно, либо она решила играть по моим правилам.

«Немного жизненного опыта – и из вас выйдет отличный политолог!» – чем чёрт не шутит.

И снова лаконичное «я знаю» со скобкой. Знает она. Хорошо, закрывай соцсети, прекращай заниматься всякой ерундистикой и ложись спать. Но я не успел.

«А из вас кто вышел?» – и в конце ржущий смайл. Вот острячка. Я устроился поудобнее и напечатал: «не совсем добросовестный налогоплательщик». Подумал. Стёр. Бережёного Бог бережёт. «По отзывам подчинённых – босс из меня вышел вполне сносный», – так лучше.

В комнату вошла жена, и я еле сдержался, чуть не спрятав телефон под одеяло. Но в итоге остался в той же позе, глянул на неё исподлобья и вернулся к диалогу с таким выражением лица, будто не со студенткой заигрываю, а решаю проблемы федерального масштаба. Хотя. Можно же ведь отрастить скуку таких размеров? На тот момент мне казалось, что вполне.

«Не обольщайтесь. Подчинённые редко говорят иначе, если только не планируют сменить работу», – и снова дурацкий смайл со слезами смеха. На секунду я подумал, что ошибся в ней. Никакая она не перспективная политологиня, а банальная пустоголовая сопливая хохотушка с подвешенным языком. Проблема заключалась лишь в том, что хохотушка в целом была права…

Я снова коротко извинился, объяснил, что не имел никаких намерений её обидеть в утреннем диалоге, просто высказал точку зрения бывалого владельца бизнеса, не ограничиваясь идеалистическими представлениями о государственном устройстве. Смахивало на попытку оправдаться, но меня уже клонило в сон, поэтому было плевать, что она подумает. После третьего смеющегося смайла с её стороны я был готов завершить общение и забыть о случившемся. Но она ответила без придурошных жёлтых рожиц: «Наверное, вы правы. Я пока только теоретик. Просто ваш тон меня немного выбесил».

Внезапно. Я был приятно удивлён, но слишком устал за день, поэтому всё-таки поставил точку: «Хорошо, что мы всё выяснили. Приятного вечера!». В ответ последовало лаконичное «и вам».