Книга Телохранитель для Снежной Королевы, страница 28 – Эмма Райц

Скай следил, как в её волосах таяли снежинки, превращавшиеся в искрящиеся капельки, и суматошно выстраивал в голове убедительную речь для начала их отношений, хотя внешне был неподвижно спокоен.

Отчаявшись, Белинская подняла на него взгляд:

— Что ты выбрал?

— Тебя, – хмыкнул Костров.

Юля залилась краской и сипло уточнила:

— Я про завтрак.

— Омлет с грибами и тост с тунцом.

— Ладно, мне то же самое…

Пушок, решив сменить позу, задел ножку стола, и тот опасно качнулся.

— Слоняра, – почесав пса за ухом, Павел выпрямился и расправил плечи, обтянутые колючим серым свитером крупной вязки.

Задумчиво водя ногтем по бело-красным клеткам на бумажной салфетке, Юля хмурила брови в попытках собраться с мыслями и выйти на разговор с Костровым.

— Юль.

— М-м-м? – она беспомощно улыбнулась.

— Увы, я не миллионер и веру в любовь стараюсь не терять, – Скай нахмурился и подался вперёд, упершись локтями в стол. – Правда, мне до сих пор не слишком везло, но, с другой стороны, я особых усилий никогда и не прикладывал. К сожалению или к счастью, я понятия не имею, кто для тебя нищеброд. Ниже какой суммы на банковском счёте начинается эта самая бедность…

— Паш, ну ты же…

— Вообще-то мне, если честно, плевать, – Костров растёр пальцами переносицу и снова в упор посмотрел на Белинскую: – Сам себя я нищим никогда не считал. Конечно, у меня нет лишней пары сотен миллионов, но и от звания альфонса я тоже максимально далёк.

— Паш, подожди, – в попытках притормозить хлынувший на неё поток мужского сознания Юля сжала его ладонь: – Во-первых, лишней пары сотен миллионов у меня и самой нет. Конечно, я не банкрот, но вряд ли сейчас сильно состоятельнее тебя. А, во-вторых, я просто хотела узнать, давно ли ты испытываешь ко мне симпатию. Но теперь ещё больше хочу понять, почему ты начал с той абсолютно дурацкой классификации, словно я… её придерживаюсь…

— Ну как же? – Скай удивлённо осёкся, ощущая тысячи мурашек по спине от простого прикосновения Снежной Королеве. – Ты же сама процитировала слова этого горе-коуча, когда я предложил тебе найти равного, и заявила, что оказалась в порочном круге. У меня пока что с памятью всё в порядке.

Юля снова смутилась:

— С памятью – да. Но либо я как-то криво изъяснялась, либо ты не совсем правильно меня понял. Наверное, первое… И тебя это, кажется, задело…

Они замолчали, когда к их столу подошла улыбчивая официантка с двумя дымящимися тарелками и двумя кружками кофе. Костров задумчиво уставился на аппетитно присыпанный сыром омлет и тихо признался:

— Полтора года.

— Что?

— Я безответно сохну по тебе полтора года.

Вскинув голову, Юля шумно вздохнула и в ужасе уставилась на него, раскрыв рот.

— Вот так, – Скай развёл ладони. – Задолго до начала ваших с Глебом разборок.

— Я ничего не замечала…

— Так я ничего и не собирался демонстрировать.

— А почему ты…? Ты же мог давно…

Костров пожал плечами и устало улыбнулся:

— Может, я мазохист?

— И ты всё время был рядом… – Белинская часто заморгала и опустила глаза в тарелку.

Под столом снова раздалось тихое шуршание, и Юля почувствовала тяжёлую морду, опустившуюся на её ботинки.

— Да. И не собирался ни на что претендовать. До сегодняшнего дня.

— Ты так уверен, что у нас получится сменить привычные роли?

Белинская легко вздрогнула, когда тёплая ладонь Павла коснулась её подбородка, повернув лицом к нему. Костров многообещающе улыбался, всматриваясь в немного напуганные глаза Юли. В них читался не только страх перед будущим, но и слабо тлевший уголёк симпатии, который – теперь он был в этом уверен – оставалось лишь раздуть до полноценного пламени любви.